Пароль «Аврора» стр. 256
К адаптам! Представляешь, насколько девочке заморочили голову?
– И как? – заинтересовался Кирилл. – Убежала?
Он решил, что оспаривать этот бред не будет. Пока. Прослушает предлагаемую версию до конца.
– Убежала, – подал голос Григорий Алексеевич.
Елена повернулась к нему.
– Не будем показывать пальцем, кто тут заступался! За нее и за этого подлеца.
Врач отвел глаза.
– Но ведь Дашка сейчас здесь, – напомнил Кирилл. – Она что же, вернулась?
– Вернулась… Вместе с адаптами. Теперь вместо щита они использовали ее! Помимо тебя, у них было еще двое обожженных: Сталкер и этот самый Джек. Адапты, очевидно, прекрасно понимали, что после того, что произошло, их самих мы сюда больше не впустим… И не впустили бы, – поправился Вадим, выразительно взглянув на Григория Алексеевича, – если бы кое-кто не вмешался!
– Я – врач, – глухо отозвался Григорий Алексеевич, – я клятву давал. Кто бы там ни был – адапт, не адапт, вор, не вор – а помощь пострадавшему я оказать обязан. Вылечу, а там хоть расстреливайте.
– Классическая упадническая позиция, – покривился Вадим.
– Чем богаты.
– Дальше, – сквозь зубы попросил Кирилл.
Его одолевали сложные эмоции. Додумать до конца мысль о том, как могли самые гуманные в мире люди дожить до того, чтобы не впустить в Бункер обожженных, отчаянно нуждающихся в помощи адаптов, он себе, усилием воли, не позволял.
– Ребята объяснили, почему я… такой нарядный?
– Сталкер сказал, что с помощью раздобытых у нас веществ им удалось взорвать оружейный склад Анатолия, – объяснил Вадим. – А тот обвинил во взрыве тебя. Жестоко избил и выкинул умирать на солнце.
– Господи, слушать не могу. – Елена взялась рукой за лоб. – Варварство! Изуверство!
– Прости, Леночка… Так вот. При виде тебя у кого-то из этой адаптской толпы, наконец, проснулась совесть. Тебя отбили – не понимаю, почему нельзя было сделать это раньше? – и привезли сюда, к нам.
– А Толян?
– Кто, прости?
– Анатолий, – с отвращением пояснил Кирилл. – Что с ним? Жив?
Вадим задумался.
– Не припомню, чтобы я задавал такой вопрос.
Кирилл скрипнул зубами.
– Ты что-то сказал?
– Нет. Ничего.
Кирилл до сих пор не мог простить себя за то, что позволил Толяну бежать. Что не сумел убить. Хотя Герман, предупреждая о том, что валить Толяна без крайней необходимости не стоит, во многом был прав.
Оказавшись во Владимире, среди населявших поселок относительно сытых, но запуганных до неспособности лишний раз поднять глаза людей, Кирилл с изумлением понял, что преемников Толяну здесь и впрямь нет. Убей он верховного властителя – и между его приспешниками начнется такая рубка за власть, что никаким дворцовым переворотам не снилась.
Толян правил своим государством железной рукой, правил жестоко и несправедливо, но, надо отдать ему должное – голода и тяжелых болезней, вроде дизентерии, во Владимире не знали. Тут без сбоев работали электростанции, население исправно снабжалось водой, а в полях колосились овес и пшеница. Никого, кто смог бы управлять всем этим сложным хозяйством в отсутствие Толяна, Кирилл среди окружения диктатора не высмотрел. Судя по всему, Толян, хитрый и дальновидный политик, специально не подпускал к себе возможных конкурентов…
Так можно было бы рассуждать, не побывав в плену у Толяна, думал Кирилл. Герману просто не доводилось там бывать. И никому из адаптов, до стычки под Владимиром, не доводилось.
***
На протяжении рассказа