Библиотека

Пароль «Аврора» стр. 269

Размер шрифта
-
+
Тема

Кирилл. – Толян ее, между прочим, когда подмял, согласия не спрашивал! И когда под уродов своих подкладывал, тоже!

– Не ори, – одернул Рэд. – Мне-то что, я шлюх не трогаю… В Вязниках твоя Стелка. Домой не стала возвращаться, сказала, тебя подождет. Мы, правда, так ни хрена и не вкурили, с чего приволоклась.

– Я отправил.

Рэдрик хмыкнул:

– Интересной ты там подругой обзавелся.

Кирилл отвел глаза.

– Это не я. Толян обзавел… Если б не ее помощь, я бы не выбрался. И вообще, никакая она мне не подруга.

– Да ладно! Скажи еще, не было ничего.

Кирилл замолчал.

– Ларке только не ври, – подумав, посоветовал Рэд. – Наверняка уже знает, у ихнего племени – какие секреты? Помалкивай, да целуй покрепче. Глядишь, прокатит… Приехали, что ли?

– Подожди. Что-то случилось! – Навстречу, хватаясь за сердце, пыталась бежать Светлана Борисовна.

– Григорий Алексеевич! Григорий Алексеевич!!

– Григорий Алексеевич отстал. – Кирилл приподнялся в кресле. – В чем дело, Светлана Борисовна?

– Ох… Беда! Беда, Кирюша… Сергей Евгеньевич умер.

Глава 24

Бункер. 182 дня после возвращения. Вадим

На похороны Сергея Евгеньевича Герман не успел. Приехал спустя неделю после его смерти – пока сообщили, да пока добрался из Владимира.

– Дорога – звездец, – коротко поздоровавшись, прокомментировал вышедшему встречать Вадиму, – чем дальше, тем хуже. Надо все-таки что-то с покрытием думать… Проводишь?

– Да. Идем. – Высказывание о том, что Герман мог бы начать с извинений, Вадим решил проглотить. Потом. Сейчас неуместно.

Вдвоем они постояли у свежего могильного холмика в институтском парке. Здесь хоронили тех, кто умер после того как все случилось, погибшие в день катастрофы покоились в братской могиле поодаль.

Герман скинул капюшон, подставив обнаженную голову дождю. Фонарь, захваченный Вадимом, осветил сваренный из металлических прутьев крест, ограду и выгравированную на блестящей табличке надпись: «Завадский Сергей Евгеньевич. Любим, скорбим». Эмблему Института под надписью – схематическую модель атома внутри спирали.

– Ты был настоящий боец, – обронил вдруг Герман. Вынул из кобуры пистолет. Ненадолго замер, глядя на табличку. – Ты отдал свою жизнь, чтобы мы жили. Мы будем помнить тебя всегда.

Вадим сумел не вздрогнуть от раскатившегося над могилой выстрела. Рвущийся с губ вопрос – что это за слова, зачем? – тоже сумел задавить. Молча смотрел, как по коротким, зачесанным назад волосам Германа скатываются дождевые капли. Герман смотрел перед собой.

– Я родного-то отца ни разу не видал, – признался вдруг Вадиму он. – И на отчима с детства бычился… А к Евгеньичу прикипел. Большой души был человек. И мужик настоящий. – Герман надвинул капюшон. – Идем, что ли?

Вадим кивнул.

– Пацан-то ваш как?

Мужчины возвращались ко входу в Бункер. Вадим, поверх накинутой плащ-палатки, держал

над головой зонт. Герман от зонта отказался.

– Кириллу лучше. Спасибо, что интересуешься.

– Вадик. – Герман остановился. – Так было надо.

– Для чего?! – вскинулся Вадим. Он тоже остановился. – У тебя почти сотня бойцов, в плену оказались всего трое. А Кирилл – талантливейший парень, ты не представляешь, на что способен его мозг! О чем ты только думал?

Зонт из-за усилившегося ветра так и норовил воткнуться Герману в лицо, Вадим с трудом удерживал его над собой.

– О том, что я сам на солнце горел. – Голос Германа похолодел. – В отличие от тебя, знаю, каково это! Сотня, две, десяток бойцов – да сколько б ни было! Это

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.