Пароль: «Вечность» стр. 320
к нему и тихо спросил:
– Ты точно не сбежишь?
Он не сделал вид, будто возмущен таким предположением, лишь качнул головой, глядя на меня своими необычными прозрачными глазами, и подмигнул.
– Я же помню, что ты мне говорил тогда в Храме. Не, в Арзамас попасть надо. Уж я все решил, как и что... Не сбегу, не боись.
– Так что же, в путь! – Карабан сунул Чаку в руки револьвер с патронташем и хлопнул себя по бедрам. – Идем войной на некроз! Лезь в кабину, братишка.
Юна тронула меня за колено, и я присел возле нее. Из-под пледа показалась смуглая рука, легла мне на шею. Девушка притянула меня к себе и легко коснулась губами щеки. Прошептала:
– Сделай это. Прошу тебя.
Ничего не ответив, я встал и пошел к авиетке.
* * *Небоход взял курс на город. Я сидел сзади, положив на колени пульт, от которого жгут разноцветных проводов уходил за борт, к излучателю под фюзеляжем. Всего через несколько минут мы достигли границы некроза – внизу потянулась болотно-зеленая, с бурыми и желтыми разводами, поблескивающая от влаги корка, повторяющая неровности ландшафта. Я включил излучатель, повернув регулятор мощности до отказа. Карабан набрал высоту, потом вырубил мотор и спланировал вдоль границы плесени. Кажется, он проверял меня, не испугаюсь ли – вряд ли простому наемнику доводилось когда-то раньше летать, – но у меня не было сил изображать испуг, и я просто молча глядел вниз. Вскоре двигатель чихнул и заработал.
Может, для Пустоши это был большой город – мне он показался скорее крупным поселком. Вряд ли там жили больше двух-трех тысяч человек. Ближе к центру дома казались повыше и получше, а на окраине виднелись хибары вроде тех, где обитали рыбари. Эту часть уже затянуло плесенью, и постройки напоминали мшистые валуны, стоящие вдоль темно-зеленых ущелий.
На вершине пологой горы был Форт, состоящий из бетонных плит, части разрушенных высотных зданий, перекрытий, целых кусков древней кирпичной кладки, камней и разбитой старой техники. Насколько я мог разглядеть, стену вокруг него сложили из остовов машин, грузовиков и автобусов, поставленных один на
другой и скрепленных цементным раствором. По углам высились четыре башни, за стеной были другие постройки, и над самой большой, квадратным пятиэтажным зданием с плоской крышей, висел дирижабль. Второй парил немного в стороне.
Мы не стали подлетать к вершине, Карабан провел машину над восточным склоном, обращенным к морю плесени, что раскинулось, по словам Юны, почти до Уральских гор.
– Гляди, братишка! – крикнул небоход, оглянувшись. – Сзади оно меняет цвет!
Авиетка качнулась, поворачивая. Там, где мы уже пролетели, по болотно-зеленой корке расплывались серые и коричневые пятна. Некроз, накрытый излучением висящего под фюзеляжем прибора, умирал. Окраинные городские кварталы тоже менялись – плесень сползала с крыш и стен, сваливалась клочьями и целыми пластами, плавясь, стекала на землю.
Я услышал треск, шипение – и только сейчас понял, что в кабине у небохода есть радиостанция. Почему он не включал ее раньше? Ждал, когда станет ясно, что излучатель действует?
Кинув на меня взгляд через плечо, Карабан Чиора заговорил в микрофон. Сквозь рокот пропеллера до меня долетали обрывки фраз: «Прием... Да, восточные склоны... Неизвестный прибор... действует... Это дочь главы Корпорации,