Пассажиры колбасного поезда. Этюды к картине быта российского города: 1917-1991 стр. 118
торговли РСФСР столь необходимые предметы быта стали продаваться в кредит. Именно тогда в родительском доме появилась электрическая «Тула». Помню, как мы с мамой несли из магазина чемоданчик зеленого цвета, в который, как в коробку, складывалась машинка. Она «умела» множество операций, вплоть до вышивки. Но и мама, и я освоили только самое примитивное шитье. «Тула» помогла мне успешно пройти обучение домоводству, а кроме того, на ней ушивались юбки, прострачивались занавески и что-то еще простенькое. В общем, вещь оказалась нужная в хозяйстве. В доме моей подруги Лены машинка работала без устали: «самостроком» изготавливались и платья, и юбки, и, судя по сохранившимся выкройкам, даже пальто, правда без подкладки. Тканей в СССР выпускалось достаточно, и неудивительно, что к концу оттепели многие советские женщины шили самостоятельно с полного благословения властных структур.
Похожим образом развивалась и ситуация с вязанием. В середине 1950‐х годов журнал «Работница» часто помещал материалы о штопке и надвязывании вещей. Пример – статья Марии Гай-Гулиной «Совсем как новая» в одном из номеров журнала за 1956 год. Автор предлагала целую систему работы с изношенными вязаными вещами: «После умелого и тщательного ремонта кофточка будет выглядеть как новая, а аккуратно надвязанные носки и перчатки смогут еще долго прослужить своей хозяйке. <…> Штопка иглой – довольно скучное и трудоемкое занятие. Немногим больше времени требуется для надвязывания, причем этот способ ремонта гораздо красивее и практичнее, чем штопка. <…> Никогда не нужно выбрасывать негодные для ремонта старые вязаные шерстяные вещи: даже от самых изношенных из них всегда останется часть шерсти, пригодная для перевязывания во что-нибудь меньшего размера или для создания новой вещи, скомбинированной с шерстью другого цвета. Почти в каждом доме найдутся хотя бы две разрозненные шерстяные перчатки, которые валяются без пользы и только занимают место, тогда как из них легко можно собрать новую пару. <…> Очень красивые перчатки получаются из сочетаний синего и серого цвета, коричневого и зеленого, черного и серого и т. п. При этом можно сделать ладонь одного цвета, а верхнюю часть перчатки – другого». Уже в конце 1950‐х появились специальные пособия для полноценного вязания. Их я тоже обнаружила в архиве семьи Охинченко. Это альбом «Вяжите сами», изданный в Москве в 1956 году тиражом 50 000 экземпляров, и пособие «Учись вязать», появившееся двумя годами
позже и имевшее тираж 200 000 экземпляров. К началу 1960‐х в журнале «Работница» появилось много материалов по вязанию. Занятие стало вполне одобряемым и поддерживаемым властью, хотя купить достойную шерсть по-прежнему было нелегко. В нашей семье вязание не прижилось. Ни бабушка, ни мама, ни я не могли похвастаться тем, что сами смастерили при помощи спиц или крючка хотя бы шарфы для своих мужей. Нам, пожалуй, более близка была по духу практика, которую в начале 1960‐х годов реализовал Анатолий Александрович Собчак. Тогда в относительно свободной продаже появились индийские мохеровые пледы. Преподавателям Ленинградской школы милиции, где трудилась моя мама, удалось купить несколько таких пледов очень благородной расцветки – бело-серый фон пересекали редкие серо-черные полосы. Собчак, подрабатывавший в милицейской школе на полставки, читая гражданское право, тоже купил себе плед. А через несколько дней явился на занятия в шикарном мохеровом шарфе. Вскорости в таком же шарфе появилась преподавательница Лидия Борисовна Алексеева, мать известной писательницы Александры Марининой. Алексеева и Собчак были почти ровесниками и дружили. По-дружески они и разрезали плед на шарфы. Получилось очень элегантно.
Мода на вышивание оказалась недолговечной. В начале хрущевских реформ журнал «Работница» еще рьяно пропагандировал вещи и предметы домашнего обихода, украшенные вышивкой. С особым рвением жителям огромной многонациональной страны предлагалось носить вышиванки, что было, по-видимому, созвучно эстетическим пристрастиям нового политического лидера страны Хрущева. Историки моды позднее писали, что сложный декор костюма напоминал «фасад зданий тех