Пастыри. Черные бабочки стр. 26
это не все, мать его! — Громыко раскрыл папку. — На лбу у Раменского эти твари вырезали знак. Типа буква «г» и завитулька сверху. Вот!
На стол легла ксерокопия фотоснимка. Илья глянул только — и сразу отвернулся. С синеватого листа на него глянуло жутко обезображенное человеческое лицо — без носа, ушей и с темными дырищами вместо глаз.
Митя и вовсе не стал смотреть, зато Торлецкий и Яна внимательно изучили снимок.
— Эт-т-не-б-ква «г»! — уверенно сказала Коваленкова.
Граф кивнул:
— Абсолютно согласен, мадемуазель Яна. Это старославянская «глаголь», а «завитулька» сверху, именуемая «титло», означает, что в данном случае это даже и не «глаголь», а цифра «три».
Предки наши арабских и римских цифирей не знали и пользовались своими обозначениями. «Аз» с завитулькой означало — цифра один, «буки» пропускались, «веди» — это два, и так далее…
— Ну, не одни вы такие умные, — Громыко усмехнулся, убрал страшный снимок обратно в папку. — Муровцы эту тему про старославянскую цифирь тоже сразу просекли. Пока суд да дело, я своих бойцов поднял — и пошли мы секты шерстить. Сатанистов, в первую очередь, ну и остальных, от пятидесятников до кришнаитов, в рот им всем немытые ноги!
— Ну-и-как? — спросила Яна. — С-танисты? У-г-дала?
— Фиг-с-два! — Громыко тяжело вздохнул, — стал бы я вас пугать этой историей, кабы ларчик так просто открывался…
Пока мы кололи этих убогих да скаженных, прошла почти неделя. Тут мне опять Ванька Кокин звонит. Так и так, грит, следственная бригада создана межведомственная, с фээсбэшниками. Я, грит, в составе. Хошь, грит, и тебя включим, экспертом.
Ну я ему отвечаю: мол, спасибо, Ваня, пока не надо, но в честь чего буча-то? Раменский что, племянником Чубайса оказался? Почему бригада? Почему ФСБ? А он в ответ: Коля, тут серия. Наш Раменский — девятый покойник за два года. Всех валили по-разному, но всем на лбу эту буквицу резали. И еще — все терпилы по северу Подмосковья раскиданы.
Вот такие, в общем и целом, дела.
— З-н-чит, все-т-ки с-танисты? Ш-йка? Пр-блудные? Д-икие? Да? — У Яны в глазах зажегся профессиональный ментовский огонек.
— Может быть, может быть… Но даже в этом случае я бы вас не грузил, — Громыко снова разлил коньяк, но пить не стал. Покрутив в руках стакан, он решительно отставил его в сторону:
— Попросил я у Вани данные на убиенных и начал рыть. Все они очень разными людьми оказались, ну просто совсем разными! Тут тебе и бизнесвумен, и бухгалтерша, и дизайнер, и моряк дальнего плавания. Даже уголовник один затесался, рецидивист! Жили эти люди в разных городах страны нашей необъятной, друг с другом вроде не общались, однако всех их судьба в различное время привела в Москву, а затем — в Подмосковье, где они и закончили, так сказать, свой земной путь.
Троих перед смертью пытали, как Раменского, остальных просто убили.
— Совпадение? — высказал предположение граф, — или все же у этих несчастных господ и дам было что-то общее, объединяющее?
— А-ул-ики? У-лики-то есть? — вклинилась Яна.
— Слушайте дальше, — Громыко снова раскрыл папку, пошелестел бумагами. — Значит, по уликам: кроме буквы «г» на лбу и предположительно схожих орудий преступления — заточки, ножей каких-то чудных самодельных, тесака острющего, особо ничего и нет. Ну так, мелочи — там нечеткий след ноги, тут