Пастыри. Черные бабочки стр. 33
помощью ножа сковырнул крышечку и жадно высосал шипучую жидкость прямо из горлышка.
Полегчало.
Усевшись на стул, Василий уставился на два высоких тонких фужера — один недопитый, второй с полукружьем розовой помады — и попытался восстановить в памяти события вчерашнего вечера…
…Началось все еще в обед, когда в офис отзвонился Фрунзик Каспарян и поведал шефу, то есть ему, Бутырину, что немцы из «Байера» отказываются поставлять партию лекарств без стопроцентной предоплаты, потому как «репутация вашей фирмы в деловых кругах более не считается безупречной». И добавил, что раз такое дело, он больше не будет заниматься поиском поставщиков — работать задарма ему нет никакого
резона.
Василий послал Фрунзика, «Байер» и весь этот безумный, безумный, безумный мир к такой-то, многократно и разнообразно трахнутой, матери, и в одиночку выпил бутылку «Чинзано» — единственное, что нашлось в разоренном офисном баре.
Покинув кабинет, который со следующей недели ему уже не принадлежал по причине невозможности оплатить аренду, Бутырин уселся в свою покорябанную «Вольво» с разбитой три дня назад в глупой аварии на МКАД мордой.
Он направился к маме Тоне, хозяйке элитного массажного салона «Гламур». Василию срочно требовалось отрешиться от всех проблем, набросившихся на еще совсем недавно успешного предпринимателя, словно шайка гопников на прохожего в темном переулке.
Общеизвестным, простым и действенным способом «нырнуть и не всплывать» был банальный загул с девочками и морем водки, благо жену Александру совместно с ее дражайшей мамочкой Бутырин еще неделю с лишним назад отправил на Сицилию — от проблем и грехов подальше.
Мама Тоня встретила старого клиента дежурной улыбкой и деловым поцелуем в небритую щеку. Но когда речь зашла об услугах в кредит, улыбка на лице бандерши сменилась недовольной гримаской.
— Василий Иосифович, ну вы же понимаете… Наш бизнес держится на жесткой схеме: «деньги — товар — деньги». А у вас, я слышала, проблемы. Так что двух из вип-зала никак не могу. Но!
Тут мама Тоня расплылась в сладкой улыбке и поманила Бутырина толстым пальцем, украшенным несколькими золотыми ободками:
— Вот, обратите внимание! Совсем юный цветок, только что из провинции! При этом умеет многое, а главное — очень хочет научиться еще большему. Ну, вы меня понимаете?…
Василий подошел к занавеске, отделявшей кабинет мамы Тони от гостиной, где на полукруглом кожаном диване лениво листали журналы в ожидании клиентов так называемые массажистки.
— Которая? — хрипло спросил он.
— Самая левая, — грудным голосом пропела ему в ухо мама Тоня. — Метр семьдесят девять ростиком, причесочка «славянка», сорок второй размерчик носит, а грудка — третий стоячий! Для знатока — м-м-м… Вечный кайф. Ну, вы меня понимаете? Куколка, а не девочка! Берете?
Бутырин некоторое время смотрел на «куколку», здорово смахивающую на украинскую «оранжевую принцессу» Юлию Тимошенко и на продавщицу из овощного магазина одновременно, потом решительно кивнул.
— Но, сладкий мой, на ночь это выйдет в три тысячи бакинских, — тут же заторопилась мама Тоня, — и деньги не позднее понедельника, иначе все, шабаш. Ну, вы меня понимаете? Договорились?
Василий сглотнул слюну и снова кивнул. До понедельника надо было еще дожить…
…Самое смешное, что звали «куколку» Юлей. Поначалу она несколько дичилась Бутырина, но когда он привез девицу в свою квартиру и вывалил на стол все купленное по дороге, Юля