Пастыри. Черные бабочки стр. 39
гомеопатом тему ее замужества. Василий честно почти полтора часа распинался перед Верой, рисуя ей красочные перспективы жизни в шикарном особняке Готхельда под Бонном. Только спустя какое-то время он понял, что эти полтора часа стали для переводчицы настоящей пыткой, ведь любила-то она его, Бутырина!
В конечном итоге немец выставил жесткое условие: если контракт, то Вера должна исчезнуть из поля зрения гомеопата. И Василий скрепя сердце подписал приказ об увольнении.
Он сам отвез ее в тот злосчастный для девушки день домой. И даже поднялся в квартиру. И даже утешил. Два раза. И нравился Бутырин себе тогда намного больше, чем когда подавал пятидесятидолларовые банкноты нищим.
С тех пор они ни разу не виделись…
* * *Ясенево, конечно, не самый престижный район, но и не Коровино какое-нибудь. Бутырин хотя и был у Веры всего один раз, однако дом запомнил отчетливо — сине-белая шестнадцатиэтажка в двух шагах от вещевого рынка. Впрочем, и с подъездом проблем не возникло — девушка жила в крайнем левом. А вот с квартирой у Василия вышла промашка — ни этажа, ни номера память не сохранила…
Присев на лавочку, он водрузил рядом свой баул и принялся терпеливо ждать. «Все равно времени еще только полчетвертого, наверняка Вера на работе. Если до десяти не подойдет, начну опрашивать жильцов», — решил Бутырин. Версии о том, что девушка переехала в другой район, вышла замуж или вообще уехала из страны, он отбросил сразу — чтобы не впадать в отчаяние раньше времени.
…Она приехала почти в девять. Синяя «восьмерка» запарковалась возле подъезда, хлопнула дверца, пикнула сигнализация, мимо простучали каблуки.
— Вера, здравствуй! — тихо сказал Бутырин, поднимаясь со скамейки, — это я…
— В-Василий Иосифович? — даже в вечернем сумраке стало заметно, как глаза девушки округлились. — Это правда… вы?
Потом они сидели на кухне и молчали. Свою историю Василий рассказал, пока расправлялся с макаронами и полуфабрикатными котлетами. Вера вздыхала, украдкой посматривала на бывшего шефа, и все подкладывала ему на тарелку то салат, то помидорку-черри, то маслинку.
Затем она рассказала о себе. Василий только восхищенно крутил головой — надо же, бывают у людей светлые полосы в судьбе. После увольнения из его фирмы Вера почти сразу же устроилась на хорошую, перспективную должность в столичном филиале известной нефтяной компании. Бутырин не удержался, пошутил: «Торгуешь богатствами Родины?», но девушка юмор не приняла и очень серьезно начала объяснять, какая важная и нужная у нее работа, и что она помимо неплохого заработка получает еще и большое моральное удовлетворение от того, чем занимается.
Вскоре Бутырин заскучал. Нет, он, конечно, помнил, что Вера всегда была очень рассудительной и самостоятельной. Но кто-то, послушав ее, запросто мог бы сказать, что Вера — типичная зануда, и Василий с этим кем-то, возможно, и согласился бы.
Однако бывают в жизни приятные удивления. Вера, педантичная и принципиальная во всем, имеющем отношение к работе, оказалась абсолютной, стопроцентной Женщиной с большой буквы в том, что касалось любви и прилагающихся к ней телесных радостей, заботы, ласки и всего остального.
И если Василий некоторое время колебался — связывать ли ему свою судьбу с этой девушкой, то перед Верой подобного вопроса не стояло — она любила Бутырина. Любила «безоглядно и беззаветно», как