Библиотека

Патриоты стр. 43

Размер шрифта
-
+
Тема

выходят, а звук... ей-богу, как гаубица! Наша бочка у Семенова в сводках за батарею ходила... Однажды насаживали в Черниговке новые обручи, вдруг - га-га-га! Белые вдоль села из четырех "люисов". Мы в огороды - та же история. Прибежали в избу - стали отстреливаться, а уговор был старый: все патроны - семеновцам, себе - по одному. Все равно кишки на телефонную катушку намотают... Вскоре отстрелялись, стали прощаться... Да... Вдруг наш чуваш побледнел: "Братушки, как же, патрон-то я вытряхнул!" А в дверь уже ломятся. Спасибо Федя сообразил. "Что ж, говорит, сядем к столу, будем полдничать". Вынул гранату, снял кольцо и положил между нами. Вот так, как глечик стоит.

Рассказчик полез в печку за угольком. Все ждали конца истории. Но Баковецкий раскурил трубку и замолчал.

- А що? Граната испортилась?

- Ну, как сказать, - ответил рассказчик медленно. - Про то из всех четверых у одного меня можно спросить.

- Ни, це не то... Нехай товарищ начальник разъяснит харакери.

- Хорошо, - согласился Дубах. И вдруг, обернувшись к Гарбузу, быстро спросил: - Что легче свалить - столб или дерево?

- Столб, - сказали кущевцы.

- Вот именно... Столб не имеет корней. Так вот, японский патриотизм особого качества. Он не выращен, а вкопан в землю насильно, как столб. Не знаю, как объясняет наука, а нам кажется - в основе харакири лежит страх: перед отцом, перед школьным учителем, перед богом, перед последним ефрейтором...

Баковецкому передали записку. Он быстро прочел ее и вышел на улицу.

- Смешно подумать, - сказал Дубах, поднимаясь из-за стола, - чтобы кто-либо из нас, попав в беду, вскрыл себе пузо. Это ли геройство?

- Та ни боже ж мни! - воскликнул Гарбуз. - Нет у меня самурайского воспитания!

- А ну их в болото! - сказал из дверей Баковецкий и, отведя Дубаха в сторону, что-то шепнул.

- Где?

- В бане у Игната Закорко.

Они вышли во двор и огородами прошли к темной хате, стоявшей на самом краю села.

Хозяин ждал их возле калитки.

- Здесь, - сказал он и распахнул дверь маленькой баньки.

На скамье, свесив голову, сидел человек в солдатской рубахе. Увидев начальника, он вскочил и вытянул руки по швам.

- Заарестуйте его, - сказал поспешно хозяин. - То мой брат.

Начальник не удивился. В приграничных колхозах такие случаи были в порядке вещей.

- Закордонник?

- Ей-богу, я тут ни при чем. Скажи, Степан, я тебя звал?

- Нет, - сказал Степан, - не звал.

- Вот видите!.. Чего ж ты стоишь, чертов блазень! Кажись...

Степан вздохнул и, повернувшись к начальнику спиной, поднял рубаху. Вся спина перебежчика была в струпьях и узких багровых рубцах.

- Понимаю, - сказал начальник. - Японцы?

- Да.

- За что?

- За ничто... За свой огород. Бильше не можно терпеть. Я ж русский человек, гражданин комиссар... Заарестуйте меня.

- Сучий ты сын, - с сердцем сказал Баковецкий. - Видно, без японского шомпола и совесть не чешется!

10

...Знакомая каменистая тропинка бежала вдоль берега моря. Она прыгала с камня на камень, кралась по краю обрыва, исчезала в кустарнике и вдруг появлялась снова, лукавая, вызолоченная

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.