Библиотека

Пазл стр. 30

Размер шрифта
-
+
Тема

похожие на кривые зубы Дракулы… Я не знаю, что делать.

Может, я сошел с ума?

Доктор Алексеев моему звонку явно не обрадовался. Но я настаивал, и он сдался.

– Хорошо, после двух приходите. У меня будет пятнадцать минут.

– Спасибо, доктор! Вы не представляете, как я вам благодарен! Обязан…

Алексеев буркнул что-то нелюбезное и швырнул трубку. Неважно. Он опытный врач, надеюсь, разберется в том, что со мной происходит. Я ничего не объяснял ему – просто просил осмотреть шрам, который меня беспокоит. Счастье, что он согласился!

На сборы я не потратил ни одной лишней минуты. Оделся, причесался, схватил ключи и кошелек. Могу поклясться, на дорогу до больницы ушло не более получаса. И все же я не успел.

Возле кабинета доктора столкнулся с фельдшерицей Горловой, и она в своей обычной равнодушной манере автоматического навигатора объявила: заведующий отделением позвал Сергея Владимировича ассистировать операцию у сложного больного.

Глаза у меня защипало от подступающих слез. Мне сделалось страшно. Какое-то новое ощущение возникло внутри – странной, тягучей пустоты в животе, как будто там расселась огромная холодная жаба, она разевает пасть, и от этого внутри у меня бурчит и ворочается что-то. Жаба хочет жрать.

– У вас какие-то проблемы? – поинтересовалась Горлова – маленькая, твердая и занозистая, как щепка, медицинская фурия.

Ее железы вырабатывают касторку, а сердце набито антисептиками – и никакие чувства не преодолеют защиту: инфицировать этот организм эмоциями не удастся никому. Но даже Горлова что-то заметила.

– Пожалуйста, посмотрите – мне кажется, с моим шрамом что-то не так! – взмолился я, вцепившись в сухую горячую лапку медички. Она подозрительно глянула на меня сквозь гигантские окуляры, высвободила руку и сказала:

– Идите за мной. Процедурная свободна.

В процедурной – арктическая белизна и холод. Сияют лампы дневного света, стеклянные шкафы, эмалированные лотки с инструментами, искрится снежно-белый кафель на стенах и полу.

– Учтите, я не доктор! – предупредила Горлова.

У этой женщины не лицо, а надгробие. Каждый день ассистировать при операциях, ставить уколы, капельницы. Кровь, грязь, боль. Думаю, Горлова не страдает чувствительностью.

– Снимите верх, – скомандовала она. И добавила ворчливо: – Все болезни – это наши грехи.

Странное высказывание для медика. В лицо мне плеснуло жаром: вся кровь прилила к голове и запульсировала в висках. Желание почесать шрам просто раздирало руки. Торопясь, я стащил пиджак и рубашку, сорвал повязку с живота и, когда шрам показался, почувствовал облегчение.

По сверкающей комнате разнесся удушливый сладковатый запах. Горлова обернулась.

– Что… это?! – спросила она, отступив на шаг. В ее голосе появились типично женские интонации. – Ма… ма!

Меня прошиб пот.

Белый кафель, лампы дневного света, стеклянные витрины медицинских шкафов – все завертелось перед глазами, сливаясь в огромный бессмысленный комок. В голове шум. Я сдаюсь! Я закрыл глаза.

– Мя-аассо, – зашипело нечто в утробе.

Покачнувшись от внезапного рывка, я схватился рукой за притолоку, чтоб устоять на ногах.

Негромкая возня, толчки, удары, шипение – и мерзкое влажное хлюпанье в конце.

Это длилось недолго.

Я открыл глаза.

На арктическом полу валялись окровавленный белый халат, поношенные туфли с удобным низким каблуком, четыре-пять всклокоченных прядей крашеных волос да гигантские очки с увеличивающими линзами. Одна из линз выдавлена – она выпала и отлетела в сторону, а на ее месте

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.