Печальные песни сирен стр. 95
ее мозг подвергся необратимым изменениям, так что будьте готовы… Ах, этот углекислый газ! Последствия его еще скажутся…
И наконец, когда три галактики были ослаблены временем, когда угасли два солнца, Лиз увидела конец космического путешествия: лампочку в опаловом шаре, обозначающую центр потолка. Под этим небом, окрашенным белой краской, стояла кровать. В кровати лежала она… и кто-то ерзал на металлическом стуле совсем рядом с ней.
— Лиз! Наконец-то! Ты видишь меня? Понимаешь, что я тебе говорю?
Крикливый голос рвал барабанные перепонки. На мгновение возникло искушение снова погрузиться в сон, но инстинкт Лиз воспротивился этому. Она поморгала, рискнула бросить взгляд по горизонтали. В ложбинке под локтем пустили корни тонкие трубочки из подвешенных флаконов, по ним стекала стекловидная жидкость. На хромированных треножниках подмигивали непонятные приборы. Гудрун поближе придвинула стул. Она переоделась в матросский костюмчик, на коротко стриженной голове сидел красный шерстяной берет.
— Ну как, — спросила Гудрун, — возвращаешься к жизни? Бог мой! Шесть суток ты провела в коме! Я уж было подумала, что тебе прямая дорога в дурдом.
Лиз раздвинула губы; засохшая пена накрахмалила их уголки. Ей показалось, что она больше не сможет говорить.
— Шмейссер… — пробормотала Лиз, — следователь… Надо предупредить его. Улика. Я нашла улику. Следственная комиссия… Нужно…
Чтобы заставить ее замолчать, Гудрун приложила три пальца к губам Лиз.
— Стоп! — прохрипела она. — Выслушай меня, прежде чем городить чепуху. Ты спишь почти неделю. До того как я тебя подобрала, ты провела внизу две недели! Произошло много событий, пока ты прохлаждалась на станции «Кайзер Ульрих III». Сейчас придет доктор, так что поосторожнее, не ляпни при нем чего-нибудь. Мы не в Алзенберге, а в клинике Готтердхала, на побережье. Я выдала тебя за мою мать. Мы приехали на каникулы, развлекались подводным плаванием с аквалангом, и ты заработала кессонную болезнь из-за неисправного баллона. Вот и все! Дошло? Это все!
— Но почему Готтердхал? Так далеко? Я могла скончаться в дороге.
— Привези я тебя в военный госпиталь Алзенберга, ты бы сейчас была мертва, — отчеканила Гудрун, не повышая голоса. — Метро, следователь — со всем этим кончено, все провалилось!
Лиз тщетно боролась с головокружением. Ее мозг казался ей рассыпанной головоломкой, она чувствовала: у нее не хватит смекалки, чтобы собрать все детали. Гудрун порылась в своей сумке, достала оттуда помятую газету.
— Держи! — прошептала она. — Ты можешь читать?
— Нет, — призналась Лиз, и взор ее затуманился.
— Она недельной давности, — объяснила Гудрун. — «Следователь и его секретарша Грета Ландброке погибли в автокатастрофе». Именно так и написано черным по белому. Маленькая заметка на десятой странице. Не бросается в глаза. И это еще не все. По телику объявили, что оползень окончательно разрушил метро. Все воздушные карманы затоплены, а их обитатели утонули. Пока туннели не станут проходимыми, все погружения отменены. Ты лучше меня знаешь, что это значит!
— Пираты! — выдохнула Лиз. — Они взорвали галереи…
— Правильно, — сказала Гудрун, — мэр обвел нас вокруг пальца. Станция «Кайзер Ульрих III» отныне недоступна, погребена под тоннами камня. Твои улики больше не существуют! Муниципалитет с блеском восстановил свою девственность! Они убрали всех любопытствующих, свидетелей, проныр. Теперь понимаешь, почему ты не вышла бы живой из военного госпиталя?
Лиз сделала глотательное движение, но слюны не было; язык будто намазали клеем.
— Но