Печать и колокол стр. 90
о поясе Димитрия Донского.
Через тех же третьих лиц полковнику были переданы копия документа из фамильного архива Мнишеков, в котором имелось описание пояса, письмо в «Общество любителей древнерусского искусства», рисунки и фотографии.
В качестве эксперта полковнику рекомендовали Санаева. Друцкий и воспользовался его услугами, но затем решил перестраховаться и дополнительно пригласил меня.
Так золотой пояс Димитрия Донского, поссоривший некогда князей, в 1919 году спас жизнь двум очень хорошим людям.
– Но когда и как вам удалось разыскать этого помещика, у которого находился найденный Филиппом Луигером пояс?
– А мы его не разыскивали. Его при всем нашем желании разыскать было невозможно.
– Почему?
– Хотя бы потому, что его никогда не существовало в природе.
– Так же как и Луигеров, которые нашли клад Мазепы? – спросил я, начиная что-то понимать.
– Так же как и Луигеров, – подтвердил Василий Петрович. – Все это в соавторстве со мной было придумано Санаевым.
– А как же письмо Кисленко и документ из архива Мнишеков?
– У подпольного комитета, помимо всего прочего, имелось великолепное паспортное бюро, – рассмеялся он. – Работавшие в нем товарищи умели делать и более сложные документы.
– Понятно. Следовательно, не было ни клада Мазепы, ни Луигеров, ни писем, ни пояса…
– Нет, пояс все-таки был, – возразил Василий Петрович. – Великолепный княжеский пояс со звонцами и бряцальцами.
– Золотой?
– Да.
– Тот самый, из-за которого началась княжеская междоусобица?
– Да.
– Каким же образом он у вас оказался?
– Самым простым. Его любезно предоставил все тот же Санаев.
– Но он-то где его отыскал?
– Он его не отыскивал.
– То есть?
– Он его изготовил. Золотой пояс Димитрия Донского был сделан в мастерской Санаева в 1914 году, когда Всеволод Михайлович готовил выставку украшений великокняжеских одежд в Древней Руси.
Я ожидал чего угодно, но только не этого.
Наступило тягостное молчание, которое прервал Василий Петрович:
– Вы, конечно, считаете, что я вас разыграл. Но это не так. Я ведь действительно держал в своих руках подлинный пояс Димитрия Донского…
– … сделанный
в 1914 году Санаевым, – иронически закончил я.
– Ну и что из того? – пожал плечами Василий Петрович. – Правда, в этом поясе было значительно меньше золота, а роль драгоценных камней выполняли стекла. Но по красоте и изяществу он ни в чем не уступал своему знаменитому предшественнику. Если бы тогда в кабинете Друцкого оказались Димитрий Донской, Василий Темный и тысяцкий Вельяминов, они бы все, не задумываясь, поставили вслед за мной свои подписи под заключением о подлинности пояса.
– И ошиблись бы.
– Нет, не ошиблись. Всеволод Михайлович был блестящим мастером и в совершенстве знал все особенности древнерусского ювелирного искусства. При изготовлении пояса, я уверен, он не допустил ни одной погрешности. Так же как суздальский златокузнец, он сотворил подлинное чудо. Как хотите, но на этот счет у меня не было и нет ни малейших сомнений.
ПОРТРЕТ
В личном архиве Василия Петровича Белова среди многочисленных папок, тетрадей и конвертов хранилась совсем не примечательная желтая папка с надписью на обложке: «Петроград. 1922 год Портрет С.Л. Бухвостова». В папке – старая, на толстом картоне фотография, где Василий Петрович снят в группе сотрудников Петроградского губернского уголовного розыска, циркуляр народного комиссара юстиции РСФСР Курского и протокол общего собрания оперативных работников 3-й бригады Петрогуброзыска с участием преподавателей школы «Учебный кадр».
Оба эти