Пенрик и шаман стр. 25
И может ли этот неизвестный помочь Инглису в его горе? Следуй по цепочке.
Ходили слухи, что в этой высокогорной стране сельские храмовые жрецы спокойно относились к старым обычаям, пока их практикующие признавали за Храмом приоритет и власть, а также плату за четверть дня. И если местное храмовое начальство не было слишком непреклонно в своем благочестии. Был ли аколит Гэллин врагом старых обычаев или относился к магии терпимо? И если последнее, то помог ли он тайно душе своего друга-собутыльника, заручившись услугами другого тайного шамана для выполнения этих последних обрядов? Или, по крайней мере, знал, где, как и кем они были выполнены?
В этом случае следующим звеном в цепи Инглиса должно быть обнаружение служителя Гэллина. Если только эта новая надежда не окажется еще одной иллюзией, тающей, как и другие, когда его рука хваталась за них… от этой отчаянной мысли ему не в первый раз захотелось вонзить проклятый нож себе в грудь и покончить с этой борьбой. Еще одна попытка.
Хотя мысль "просто переставлять ноги одну за другой", похоже, больше не годилась для поддержки. Инглис обернулся. Игрушечные домики были всего в паре миль отсюда, если считать по прямой, как орел летает. В его нынешнем потрепанном состоянии спуститься с горы будет куда более сложной задачей.
Женщина средних лет вернулась, держа в руках что-то похожее на обрезки овчины и палки. Один из кусков оказался простой шапкой из овчины, сложенной шерстью внутрь и зашитой с одной стороны в виде треугольника, который она бесцеремонно надела на голову Инглиса. Он дернулся, но не поднялся.
— Не позволяй своим ушам замерзнуть, парень. — Нелепый предмет на удивление быстро изменил его ощущения.
Затем последовала обувь из овчины, такая же простая, для других его частей тела; женщина опустилась на колени, чтобы надеть их ему на ноги, как будто он был малышом. Внешний слой из сплетенной лозы и сыромятной кожи выглядел грубым, но оказался продуманным. Инглис подозревал, что обувь будет держаться за снег, хотя и сомневался, что она выдержат долгий переход. Как и он сам, прямо сейчас. Он подавил вскрик, когда женщина завязала сыромятные полоски на правой ноге.
— Ну, вот теперь будет славно.
Соскабливание закончилось, три женщины сняли шкуру с зажимов и сложили ее. Берис поднялась, чтобы убрать ее в деревянные сани, спрятанные в углу загона. Инглис предположил, что именно так они перевозили свою продукцию с высокогорья в долину. Обработка шкур, поместившихся в эти сани, заняла бы деревенского рабочего на всю зиму. А могут ли они перевезти покалеченного человека?
Вряд ли бы они хотели, чтобы он задерживался здесь, поедая их запасы. Было уже поздно оставлять его в расщелине. Навязать его милосердию деревенского храма, несомненно, должно показаться лучшим планом.
Инглис переступил ногами в своих шлепанцах из овчины.
— Я бы заплатил вам, дамы, но боюсь, что кто-то забрал мой кошелек.
Берис выглядела удивленной, женщина средних лет — разочарованной. Седоволосая Лаакса была недовольна, но только хмыкнула.
— Я подозреваю, что он все еще где-то здесь. — Воспоминания Инглиса были слишком спутанными. Он не мог быть уверен, что опознает вора только по голосу, и в любом случае, кто бы из трех его спасителей ни положил кошелек в карман, все они