Перед лицом Родины стр. 359
вы обещаете нам помощь, я прямо скажу о нашем замысле. Надо, чтобы два-три наших парня проникли в дом генерала Кунгофа тайно или вполне легально.
— Надолго?
— Нет, на очень короткое время, но только нужно это сделать, когда генерал будет находиться дома.
Константин задумался.
— Понятно, — сказал он. — Надо проникнуть… Меня не интересует, зачем… Да, собственно, я и предугадываю, зачем. Но меня это не касается… Я сумею вам помочь в этом отношении. Когда госпожа Сфорца была в последний раз у генеральши, та пожаловалась ей, что в гостиной потрескался потолок. Она просила прислать мастеров подновить его. Вот под видом этих мастеров и могут проникнуть в дом генерала ваши парни, Робер. Называйте имена ваших людей, я напишу записку генеральше.
— Но, патрон, вы представляете себе, чем это может грозить вам?
— Все отлично представляю, — твердо заявил Константин. — Меня вы не жалейте…
— Дело не только в том, что можете пострадать вы и ваш салон, откровенно ответил Гожан. — Но салон ваш очень удобен для всех нас. Он является прекрасной ширмой. До сих пор салон еще не навлекал на себя подозрений у гестапо.
— Это верно, — согласился Константин. — Но другого варианта я не нахожу.
— Давайте, сударь, подумаем, — сказал Гожан, — и через два дня снова побеседуем об этом.
…Но поговорить им не удалось. На следующее утро произошло происшествие, которое изменило весь ход событий.
Когда в салоне собрались художники и служители, кто-то крикнул:
— Берегись! Гестапо!..
Все взглянули в окна. На улице, у салона, остановились несколько машин, с которых торопливо соскакивали эсэсовцы с автоматами.
— Предательство! — в бешенстве гаркнул Робер Гожан. — Нас предали, товарищи! Я знаю, кто это сделал!
Выхватив из кармана пистолет, он рванулся в кабинет директора.
Константин с изумлением взглянул на перекошенное от гнева лицо Гожана.
— В чем дело, Робер? — спросил он.
— А в том, — заревел молодой художник, — что ты собака, предатель! Смерть тебе!
Он Выстрелил. Константин со стоном свалился на стол.
— За что? — простонал он и потерял сознание.
Он уже не видел, как вслед за Гожаном в кабинет вбежало несколько солдат. Отстреливаясь от них, молодой художник скрылся в коридорчике, ведущем из кабинета в складские помещения. На ходу, треща из автоматов, немцы ринулись за ним…
* * *Гожан сделал неправильные выводы и зря поторопился. Никто ни его самого, ни его товарищей не предавал. Произошло непоправимое недоразумение.
В Латинском квартале, близ салона, эсэсовцы решили произвести внезапную облаву, какие обычно они совершали то в одном, то в другом районе Парижа.
И вот когда впечатлительный, находившийся в постоянном нервном напряжении Робер Гожан увидел в окно эсэсовцев, идущих с автоматами к салону, у него мелькнула мысль, что эта облава немцев вызвана тем, что их подпольную группу выдал Ермаков, с которым, он Гожан, так пооткровенничал вчера.
Не только немцы, но и сотрудники салона не могли объяснить причин покушения на директора. Решив, что оно произошло по каким-то личным мотивам, эсэсовцы передали это загадочное дело на расследование полиции и уехали.
XVЛежа в спальне на широкой деревянной кровати, Константин смотрел на ярко освещенное августовским солнцем окно. Сквозь проволочную сетку, вставленную в раму от мух, слышатся веселые ликующие голоса народа, смех, пение, заглушенные ружейные выстрелы. Изредка, приглушая все эти звуки,