Библиотека

Перед лицом Родины стр. 41

Размер шрифта
-
+
Тема

раскрасневшийся от вина и успехов у хозяйки, которая как бы невзначай раза два наступила своей туфелькой ему на ногу.

— Когда я им рассказал эту побасенку, — засмеялся Михаил, — то они на меня обиделись: брешешь… Ну, тогда и я рассерчал: «Чего вы от меня требуете? — говорю. — Такие же русские люди, как и вы. Ничуть не хуже. Останьте, — говорю, — от меня». После этого отстали.

— Ну как, Максим Андрианович, — спросил Константин у Свиридова, теперь ты уже, вероятно, совсем офранцузился и не мечтаешь о своем тихом Доне?

— Да где уж теперь думать о нем? — отмахнулся Свиридов. — Все! Посмотрите вон на них, — указал он на жену и дочь. — Куда теперь от них денешься?.. Правда, что офранцузился. Меня и в деревне-то зовут не Максимом Свиридовым, а по-своему, Макс Свирдьен, — засмеялся он. — Иной раз бывает, так взгрустнется по родной сторонушке, что прямо-таки сердце вскипит, так слезами бы и залился… Конечно, хочется поехать, поглядеть, что там делается на Дону. С родителями да с родными, ежели живы, повидаться бы. Но только поехал бы на время, а вовсе жить там не остался бы. Сюда тянет семья, что ни говори. Я, братцы, как затоскую по дому, так зараз же жбан вина на стол, зову жену Жюльетту, пасынка своего Жана. Садимся за стол, наливаем вина в стаканы и начинаем песни казачьи петь…

— А разве они умеют казачьи песни петь? — удивился Воробьев.

— Эге! — усмехнулся Максим. — Еще как. Я их научил. Они, конешное дело, смысла слов-то не понимают, но заучили слова и мотивы песен уловили. Слух у них есть. Вот мы и поем! Пою я, пью вино да слезами обливаюсь. Ежели желаете, зараз споем. Жюльетта! — обратился он к жене. — Споем песню. Жан, давай!

И Максим, приложив ладонь к щеке, высоким голосом начал:

За Ура-алом, за рекой

Ка-азаки гуляют…

Жюльетта с Жаном звонко подхватили:

Эй! Эй! Пит-гулат

Казаки гу-ула-ают…

И снова Максим тонко заводил:

На них шапки-тумаки,

Хра-абрые ребята-а…

И тут уже не только Жюльетта с сыном Жаном, но и Михаил, и Константин, и Воробьев — все дружно гаркнули:

Эй! Эй! Жить-гулять,

Хра-абрые ребята…

Разудалая донская песня, стройная, горячая, далеко разносилась по маленькой французской деревушке, вызывая добродушные улыбки у соседей.

XIII

Никогда еще в своей жизни Виктор не чувствовал такой нравственной и физической усталости. Да, он устал, очень устал от той злостной склоки, которая развернулась вокруг него, вокруг его творчества. Он ходил по квартире хмурый, ожесточенный. Марина видела, что муж чем-то расстроен, но не могла дознаться о причинах его переживаний.

— Витенька, в чем дело? — не раз спрашивала она его. — Чем ты огорчен?.. Кто тебя обидел?.. Скажи.

— Чепуха, — отмахнулся тот. — Так это… Небольшие неприятности…

— Ну, расскажи, что за неприятности…

Но ему не хотелось ее огорчать.

— Ладно, Мариночка, — махнул он рукой. — После расскажу. — Он уселся в кресло перед письменным столом и начал выдвигать один ящик за другим, роясь в каких-то пожелтевших бумагах, что-то разыскивая. На самом же деле ему ничего не нужно было. Он рылся в ящиках просто лишь для того, чтобы занять себя чем-то, чтобы хоть немного забыться и успокоиться.

Марина это отлично понимала и, не желая его расстраивать, пошла на кухню, принялась готовить обед. Она знала

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.