Переломы стр. 152
примешивается голос.
Истинный голос человека в капюшоне.
Берди открывает шкафы Алисы и достает какую-то одежду — брюки, куртку, — надевает их, а потом садится в углу и позволяет себе расслабиться. Там он спит, ест, оттуда слушает голоса людей, оставляющих сообщения на автоответчике. Потом он идет на пляж, ходит взад-вперед, бродит, теряется на улицах города. Ему нравится быть на улице. В помещении жизнь превращается в боль, в сумерки, приносит одни неприятности. Он слабеет, и на какой-то заправочной станции позволяет разуму Алисы овладеть собой.Алиса вернулась…Глядя на колодец, Берди хмурится и внезапно
вскидывает светлые глаза.
«Сука подлая, мразь! Сука подлая, мразь! Сука подлая, мразь! Сука подлая, мразь!»
Психиатр, прижимая к носу платок, становится на колени перед девушкой.
— Что с вами?
Берди смотрит в пол. Он снова возбужден, он разговаривает сам с собой:
— Я никогда не был у него, он врет! Я никогда не был у него в Кале! Я оставался у Алисы, я там ел, спал. Все… Все было ложью!
— О ком вы говорите?
Он смотрит на психиатра уверенно, Алиса никогда не смогла бы так смотреть.
— О человеке в черном… О том, кто сказал мне «Сука подлая, мразь!» возле трупа Люка Грэхема, потому что я сорвал с него капюшон. О том, кому Алиса полностью доверяла, о том, кто ею манипулировал. О том, кто манипулировал всеми нами с самого начала. О человеке в капюшоне, который заходил в коровник и запирался в этих туннелях вместе с моим отцом.
Берди в отчаянии трясет головой.
— Людей в капюшоне было двое. Один — это мой отец, а второй… его зовут Фредерик Дюкорне.
60
Три недели спустя.Ноябрьское солнце освещает прекрасный пляж. Алиса везет инвалидное кресло Бландины по молу в Берк-сюр-Мер. Песок и камни — этот пейзаж действует на девушку успокаивающе. Ей нравится тихая осенняя погода — и здесь, и в любом другом месте.
Укутавшись в шарфы, на довольно большом расстоянии за ними следуют мужчина и женщина. Жюли Рокваль беседует с Франсисом Бапомом, физиотерапевтом Бландины Дехане. Специалист, ежедневно работающий в курортном центре, не может прийти в себя после того, что рассказала ему сотрудница социальной службы. Судя по выражению глаз, он в отчаянии.
— Одному богу известно, какие ужасы он показывал своей жене на протяжении всех этих лет, — говорит Жюли.
— Богу и ей, — уточняет Бапом, стискивая зубы. — Богу и ей…
Он погружается в мрачное молчание, потом продолжает:
— Не знаю, как я буду смотреть ей в глаза. Ведь это я отпускал ее туда, в ад. Это я разрешал ее мужу каждую неделю держать ее дома на один день больше. Как же я ничего не заметил?
— Вы прежде всего человек. Мы не готовы встретиться с подобной бесчеловечностью. Чем страннее факты, тем реже мы замечаем их. И самое ужасное, безусловно, состоит в том, что Клод Дехане действительно любил своих жену и дочь. Любил по-своему.
Они снова замолкают и просто идут вперед, погрузившись в свои мысли. В последних статьях и репортажах место, где Алиса провела всю жизнь, называют не иначе как «ферма ужасов».
На основании признаний Фредерика Дюкорне, открытий, сделанных в мрачных подземельях, рассказов измученных узников и полицейского расследования было установлено, что в период с 1996 по 2007 год