Переворот.ru стр. 4
полу.
Дверь, оказалось, открывается вовнутрь, а не наружу, как сначала решил Борис.
В незащищённые очками глаза хлынул солнечный свет. Сквозь выступившие слезы Борис с трудом разглядел небо. Разглядывать, в принципе, было нечего. Сплошная синь. Ни пёрышка, ни облачка.
Воздух ещё хранил утреннюю прохладу. Поёживаясь, Борис обхватил себя за плечи. Мелкими прыжками преодолел короткую дорожку, на ходу едва не свернув кадку с сочными листьями-лопухами, и боком рухнул в бассейн. Он успел помахать на прощанье девчонке, наблюдавшей за ним с порога.
Раньше, чем голова погрузилась в воду, до него долетел вскрик:
— You, crazy russian!
Воду никто не удосужился подогреть. Показалось, что попал в жидкий лёд. Мышцы вмиг сделались резиновыми. Борясь с удушьем, отчаянно барахтаясь, Борис едва дотолкал себе до бортика. Выскочил, ошпаренный холодом
Великий и могучий русский мат оглушил окрестности.
Спохватившись, Борис сбавил громкость до нуля.
— Всех вас и ваших бабушек, — шёпотом закончил он.
Вода вернула силы и память. Он даже вспомнил, как зовут девчонку — Джессика. И вспомнил, кто он, где и зачем оказался на другой стороне земного шара.
Джессика уже бежала к нему, распахнув пляжное полотенце.
* * *Франция, Антиб
«Д» — 7
20:22 (по Парижу)
Сырой ветер с моря загнал Бориса в гостиную. Здесь было гораздо теплее, но уже достаточно людно, чтобы опасаться ненужного общения. А ему вдруг захотелось одиночества. Большинство гостей продолжало топтаться на лужайке.
Он холодным глазом следил за броуновским движением тел, перемещающихся от стайки к стайке. В их перемещениях не было никакой системы. Но, как он знал по себе, импульс был один у всех. Боязнь остаться в одиночестве.
Одиночество — это обречённость сильного. Его ещё надо выдюжить, переварить слабость в силу, зарядиться от полной, космической пустоты, что разверзлась внутри, впитать потусторонние живительные силы, кипящие в этой бездне, чтобы вновь материализоваться в мире людей. Сильным, холодно расчётливым, способным мечом разума проложить себе путь через скопище мелкоты, трясущихся от страха и мышиной алчности. Проложить путь к своей цели.
А там, на лужайке, несмотря на пафос и выставленные напоказ знаки успеха, тусовались крысоподобная шваль. Способная жить и быть только в стае. Женщины с прошлым, мужчины, спалившие за собой мосты, барышни без мозгов и их бой-френды без комплексов, мутные личности свободных профессии и проедатели грантов. Подчищенные биографии, купленные гражданства, свежеприобретённый светский лоск. Разное прошлое, общее настоящее и непредсказуемое будущее, где каждому умирать в одиночку.
Объединяло их только одно — все они выиграли в казино перестройки. Кто больше, кто меньше, но выиграли. Как рекламировал своё шоу «Что, где, когда» его бессменный безликий ведущий: «Это единственное интеллектуальное казино, где вы своим умом можете заработать реальные деньги». Что, где, когда? Ха-ха! Ответ: миллиарды долларов, в России, здесь и сейчас. Но для этого требовался интеллект, а не брикет догм вместо мозгов.
Большинство, тех, в промозглой и неуютной стране, проиграло. Впрочем, это удел большинства, посредственностей, берущих массой. Единственное их неоспоримое качество — серость и покорность власти, как судьбе, как климату их неприкаянной родины. Они так и не поняли, как их ограбили. Не на деньги кинули, не развели на собственность, ни первого, ни второго в серьёзных размерах у них никогда и не было. У них