Перси Джексон и Море чудовищ стр. 41
что куда-то исчезли его дети. А когда он угостил богов ужином, догадываетесь ли вы, мои дорогие, что они обнаружили в своих кушаньях?
Никто не решился ответить. Цвет костра стал темно-синим, злобные отсветы пламени трепетали на искаженном лице Тантала.
— О, конечно, в иной жизни боги наказали его, — хрипло произнес Тантал. — Жестоко покарали. Но он испытал хотя бы миг удовлетворения, не так ли? Дети его никогда больше не пререкались с ним и не оспаривали его власть. И знаете что? Ходит слух, что дух этого царя обитает сейчас в этом самом лагере, ожидая шанса отомстить неблагодарным и непослушным детям. Итак… есть еще недовольные тем, что мы отправляем Клариссу на этот поиск?
Никто не издал ни звука.
— К оракулу, дорогая. Ступай, — кивнул Тантал Клариссе.
Дочь Ареса заерзала на месте, словно даже она не хотела славы ценой того, чтобы ходить в любимчиках у Тантала.
— Сэр…
— Иди! — прорычал он.
Кларисса неуклюже поклонилась и торопливо пошла к Большому дому.
— Ну, а ты что скажешь, Перси Джексон? — спросил Тантал. — Какие замечания будут у нашего посудомойки?
Я промолчал. Я не собирался доставлять ему удовольствие снова наказывать меня.
— Хорошо. И позволю себе напомнить каждому: никто не покинет этот лагерь без моего разрешения. А всякий, кто попытается… конечно, если он останется в живых после этой попытки, будет изгнан навсегда, но этим дело не кончится. Отныне и впредь гарпии ужесточат комендантский час, а они всегда голодны! Спокойной ночи, дорогие мои. Приятных сновидений.
По взмаху руки Тантала костер погас, и обитатели лагеря поплелись отыскивать свои домики в потемках.
* * *Я ничего не стал объяснять Тайсону. Он понимал, что я расстроен. Сообразил, что я собирался отправиться в путешествие, а Тантал мне не разрешил.
— Ты все равно пойдешь? — спросил он.
— Не знаю, — вынужден был признаться я. — Это будет тяжело. Очень тяжело.
— Я помогу.
— Нет. Я… хм, я не могу попросить тебя об этом,
дружище. Слишком опасно.
Тайсон посмотрел на лежавшие у него на коленях кусочки металла, из которых он что-то собирал, — пружинки, колесики, какие-то проводки. Бекендорф дал ему кое-какие инструменты и разрозненные части, и теперь Тайсон каждый вечер возился с ними, хотя я очень сомневался, что он своими ручищами справится со всеми этими крохотными и тонюсенькими детальками.
— Что ты мастеришь? — спросил я.
Тайсон не ответил. Вместо этого он как-то жалобно проскулил.
— Аннабет не любит циклопов. Так… ты не хочешь, чтобы я отправился с тобой?
— Дело не в этом, — произнес я не вполне искренне. — Ты нравишься Аннабет. Правда.
В уголках глаза у него появились слезы.
Я вспомнил, что Гроувер, как все сатиры, умел читать человеческие чувства. Может, и циклопы обладают такой же способностью?
Тайсон сложил свои детали в промасленную тряпицу. Потом лег на койку и прижал узелок к груди, как дети прижимают к себе плюшевого мишку. Когда он отвернулся к стене, я увидел странные шрамы у него на спине, будто кто-то проехался по нему трактором. В тысячный раз я задумался над тем, кто мог так его искалечить.
— Папа всегда заботился обо м-м-мне. — Тайсон шмыгнул носом. — А теперь… мне кажется, что он сердится на меня… что я циклоп. Зря я родился.
— Не смей так говорить!