Библиотека

Первая версия стр. 422

Размер шрифта
-
+
Тема

пронеслась в голове мгновенная мысль.

Как всегда бывает, в дверях зала в последний момент образовалась толкучка. Доля стоял чуть в стороне и ожидал, когда путь освободится. В мою сторону он не смотрел.

Я решил действовать один.

От моего темного угла до Доли было шагов семь. Толпа уже почти влилась в зал, и он стоял ко мне спиной. Я положил газету на соседнее кресло и, опустив лицо вниз, едва сдерживая себя, чтобы не побежать, сделал эти несколько так необходимых шагов.

Я был уже в метре от него, когда он обернулся.

И я увидел, какой ужас появляется в глазах человека, который сталкивается с привидением. Ведь он знал, что сегодня утром убил меня.

Всю свою ненависть и силу я вложил в удар слева, которого Доля никак не ожидал. Он не успел дернуться, как рухнул навзничь, стукнувшись головой о косяк двери. Все англоманы уже прошли внутрь, и некому было оценить скорость падения своего сотоварища.

Я уже защелкнул на нем наручники и вытащил из заднего кармана брюк иностранного производства пистолет с хромированным стволом, когда из двери выглянули Зотов с Ломановым. Сразу все поняв, они выскочили из зала и закрыли за собой дверь.

Мы подняли уже очухавшегося Долю и дружно спустились вниз. Нами как-то очень резво

заинтересовалась охрана, которой мне пришлось предъявить удостоверение. Тогда они проводили нас в служебную комнату.

Машина из МУРа прибыла через десять минут.

Глава седьмая КОНЕЦ «КРЕСТНОГО ОТЦА»

10 августа 1994 года. Ночь, утро

Вчерашний день без перерыва перетек в сегодняшний.

С восьми вечера до двенадцати мы допрашивали Долю. Поначалу он пытался вставать в позу пострадавшего, потом его обуяла невиданная гордыня, а уж после, поняв, что мы знаем слишком много и против него есть свидетели, он обмяк до неприличия.

Хладнокровный убийца оказался на поверку обыкновенной размазней. Хотя от его объяснений веяло явной «достоевщиной».

Теория Раскольникова о сильной личности болезненно проросла в его мозгу и дала свои мерзкие плоды. Он очень подробно и чуть ли не с удовольствием описывал все свои убийства, в череде которых я услышал и знакомые по хронике «нефтяной войны» фамилии.

Правда, Доля объяснил, что взрывами он не занимался.

—        Это специальность Петухова со товарищи, — высокомерно сказал он. — Я работаю только в одиночестве.

Судя по всему, он был потенциальным клиентом психиатрички. Афганистан сдвинул его психику настолько, что пути в нормальный мир он уже нащупать не смог. И обосновался в мире преступлений, где чувствовал себя этаким эстетом убийства. Чуть ли не Мефистофелем.

Однако Мефистофель элементарно заложил своего патрона со всеми его грязными потрохами. Но, правда, под это подвел солидную теоретическую базу.

—        У господина Буцкова слишком большие амбиции. При достаточно низком интеллектуальном уровне. Он метит по меньшей мере в отцы нации, а прислушивается к мнению ублюдков.

Мне стало понятно, что обида Доли на Буцкова значит в его признании больше, чем все остальное. Он рассчитывал на серьезную роль в делах Буцкова, а его держали как элементарного палача — исполнителя приказов. Он же хотел сам отдавать приказы.

Этакий маленький кровавый Наполеончик без власти. Ибо вся его власть ограничивалась примитивной способностью убивать людей.

К полуночи мы имели все основания для ареста Буцкова.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.