Первая версия стр. 424
втором, — коротко ответил Пшеничников.
Мы рванули наверх, откуда слышались испуганные женские визги. Полуодетые девицы жались в углу просторного холла второго этажа. Они никак не могли или не хотели понять, что хотят от них эти парни в камуфляже и масках, да еще и с автоматами наперевес. Двое их дружков лежали на полу под прицелом, держа руки за головой. Омоновцы проверяли другие комнаты.
— Там заперто. Ломаем? — подбежал к Пшеничникову один из бойцов.
— Само собой. Девиц и этих — вниз, в машину.
Мы с Ломановым сунулись в одну комнату, в другую — везде нас ждала пустота и жуткий разгром, все-таки омоновские ребята хорошо здесь поработали.
В самом дальнем углу коридора Ломанов заметил узкую дверь, похожую на ведущую в хозяйственную подсобку. Я толкнул ее. Она была заперта.
— Саш, давай я, — сказал Ломанов, отходя к противоположной стене.
Он с размаху ударил плечом в дверь, и она неожиданно легко распахнулась одновременно с выстрелом. Ломанов коротко вскрикнул и стал падать спиной на меня.
Я даже опустил пистолет, автоматически поддерживая падающего Сережу, когда прозвучал второй выстрел.
Уложив Сережу на пол, я бросился вперед и чуть не врезался в стену — это была не комната, а крошечная каморка. В самом ее углу на каком-то белом ящике, откинув руку с пистолетом и привалившись к стене, сидел мертвый Буцков. Из его правого виска текла кровь.
Похоже, с ним все было ясно. Он все-таки ушел. От меня. И от правосудия.
Вбежал Пшеничников:
— Куда ж вы, идиоты, полезли! Это наше дело! Тащите парня к машине, — приказал он двоим бойцам. — Может, еще живым довезем... А это и есть твой Буцков? — спросил он, подходя к трупу в углу и забирая из его руки пистолет.
— Он, скотина, — бесчувственно сказал я.
Я понимал, что в случившемся с Ломановым виноват больше всех. И сам как мальчишка поскакал, и его не остановил. Ну взяли бы этого Буцкова пятью минутами позже... Живым или мертвым. Но и Ломанова бы не унесли таким белым и безжизненным...
Около Буцкова лежала записная книжка в кожаном переплете. Я поднял ее. Раскрыл, полистал и присвистнул: это было что-то типа злодейского кондуита.
На одной из страниц я нашел длинный список фамилий, каждая из которых была помечена крестиком, какие ставят на могилах. Длинной палкой с перекладинкой. То есть все эти люди умерли. Точнее им помогли умереть.
Не сам список, а его последовательность мне о чем-то говорила. И многие фамилии были знакомы. Наконец до меня дошло. Передо мной был список жертв нефтяной войны...
А через несколько страниц, под датой «9 августа», я обнаружил и собственную фамилию с таким же крестиком.
«Ну это ты, Буцков, поторопился», — подумал я.
И тут я почувствовал на себе полный ненависти взгляд. Я вздрогнул и обернулся на Буцкова — его еще не унесли, но в его смерти сомнений не оставалось.
Я посмотрел вокруг и понял. Белый ящик, на который осело тело Буцкова, был не просто ящик — это была переносная клетка для домашних животных. И оттуда, сквозь стеклянное оконце, смотрели на меня две пары кошачьих глаз, горящих безудержной злобой...
Ломанов умер по