Первая версия стр. 428
горящей даче, были убийцы Баби Спир.
— Дача загорелась полчаса назад, — почти не обратив внимания на наш мгновенный диалог с Филиным, продолжал Грязнов. — Они сразу вызвали пожарных. Но дом, похоже, подожгли, потому как загорелось сразу со всех сторон.
— Поджог? — изумился я. — Изнутри?
Я знал, что надо делать.
Буквально втолкнув ошалевшего Филина в двери его дачи, я прошел сразу в гостиную. За мной — сам Филин, Грязнов и сопровождавшие нас двое омоновцев.
На глазах у изумленной публики (причем больше всех был конечно же изумлен хозяин дачи) я вынул плитку с бригантиной из облицовки камина, в отверстие засунул руку, потянул на себя рычажок. А потом так же, как когда-то мой друг Серега Полуян, налег плечом на нужную сторону камина, не забыв переложить «Макаров» в правую руку.
Раздался знакомый скрип, и камин отъехал в сторону.
В бетонной коробке подвала сильно пахло дымом. Видимо, подземный ход с дачи Фотиева в данном случае сыграл роль вытяжной трубы.
Я высунулся наружу и потребовал у Филина ключи от двери подземного хода. Филин отрицательно замотал головой:
— Я вижу это подземелье Аладдина впервые в жизни. Это для меня большой сюрприз.
Что-что, а самообладание ему не изменило.
Я махнул омоновцам и взял из рук одного из них короткий автомат. На всякий случай прижавшись плотнее к бетонной стене, чтобы не попасть под рикошет, я выпустил несколько коротких очередей в зазор между стеною и дверью, где должен был проходить язычок замка.
Похоже, этот язычок я уже сбил, но что-то все равно мешало двери открыться. Будто с той стороны ее кто-то держал.
Слава Грязнов был плохим помощником со своим еще не окрепшим после ранения плечом. Я было вспомнил о Ломанове, но тут же запретил себе думать о нем, как прежде строго-настрого перекрыл ход мыслям о Марине.
На подмогу пришел тот омоновец, чей автомат я все еще держал в руках.
С ним на пару мы налегли на дверь, и она медленно стала открываться, сдвигая нечто, что ее держало с противоположной стороны. Щель была уже достаточной, но влезть в нее мы не смогли — оттуда, из подземного хода, повалил такой угарный дым, что мы рисковали задохнуться...
Задохнувшихся Фотиева и его шофера Перова вытащили из подземелья пожарники...
Я подошел к носилкам, на которых, прикрытые простынями, лежали их трупы. Сначала откинул простыню с левого — вот они, знаменитые волчьи уши. Волчьи уши мертвого зверя. Потом я взглянул на лицо шофера. Хотя он мне был не знаком даже по описанию, но я узнал его силуэт из своего полусна-полубреда — круглая голова с хохолком на макушке.
Признание Филина окончательно подводило черту.
Убийцам досталась страшная смерть. Смерть от удушья. Надеюсь, хотя бы перед самой смертью они вспомнили, как собственными руками задушили молодую девушку.
Мне не было их жаль, но и радостного чувства от вида мертвых врагов я в себе тоже не обнаружил. Душа моя была пуста.
Рядом с ними была найдена сумка с запасами еды и питья. В их карманах лежали заграничные паспорта на имена отца и сына Куприяновых с эстонскими и финскими визами. Похоже, инсценировав пожар и собственную гибель, они хотели отсидеться несколько