Первая земля стр. 35
а его лицо выражало смесь противоречивых чувств, пока глаза блуждали по надетому на меня платью. Он все смотрел и смотрел, а я чувствовала себя в роли экспоната какого-то шоу, отчего мои щеки заполыхали румянцем.
Мне следовало догадаться, что я не из тех, кому идут платья. Досадно. Атлас был таким мягким на ощупь.
– Лучше надену джинсы, – пролепетала я, разворачиваясь к шкафу.
– Нет! – воскликнул Темнон, едва не задушив меня, когда стягивал шарф с моей шеи. – Это платье… в самый раз… э-э-э… подходит… к твоим глазам. Какой оттенок тебе требуется?
Он вел себя так нервозно и странно, что это невольно заставляло нервничать и меня.
– Быть может, такой же синий, как цветы? – пробормотала я.
– В прошлом году я научился преобразовывать атомы, чтобы они отражали разные цветовые спектры. Это заняло у меня целую вечность.
Магия Темнона проникла в нити шарфа, и он стал синим менее чем за мгновение.
Я обернула обновленное изделие вокруг шеи.
– Ну как? Он скрывает мои шрамы?
Темнон подошел ближе, с интересом рассматривая мою покрытую рубцами ключицу.
– В этом нет необ… – начал он, но Гриммаль вдруг прервал его, шумно исторгнув из себя комок шерсти. – Гриммаль! Зачем ты сделал это в присутствии Агнес? Соблюдай приличия, – проворчал Темнон.
Как раз вовремя.
Я воспользовалась неразберихой, отчаянно стремясь избежать сложившейся неловкой ситуации, и рванула к двери, пожелав увидеть Даму Модин.
– До встречи, – бросила я через плечо.
Как последняя трусиха, я оставила Темнона с котом за своей спиной, не попрощавшись с ними как следует, и переступила порог дворцовых покоев почтенной Дамы Модин Оданоты.
Глава 7. Моя феноменальная, бесполезная магия
В детстве, находясь на домашнем обучении, я очень много читала. Плюс ко всему, однажды доктор Бьюкенен поручил мне заняться исследованием старинных королевских дворцов, и я с жадностью поглощала их описания и изображения не только в книгах, но и во всевозможных документальных фильмах.
Так вот, по сравнению с этим местом все величественные дворцы нашей Второй Земли показались мне убогими лачугами.
Двенадцать великолепных арок, отделанных чистейшим золотом, возвышались над моей головой и соединялись в центре потолка, поддерживая украшенную драгоценными камнями люстру, свисавшую не менее чем на два метра. В отличие от домашних хрустальных люстр эта была оснащена соединенными между собой янтарными призмами, от которых струился рассеянный свет, падавший на изображенный на стенах лес. Деревья были настолько детализированными, что я могла различить каждый листочек на них. Живые папоротники и топиарии в форме лесных существ красовались в огромных позолоченных кашпо, но лучшим украшением помещения было величественное дерево, произраставшее прямо из мраморного пола в центре помещения. У него была белая кора, как у осины, и веерообразные листья, а самые верхние ветви почти достигали края люстры.
Потрясающе.
Оно было слишком идеальным, чтобы быть реальным, поэтому я подошла ближе, чтобы потрогать кору, и мой ботинок хрустнул обо что-то на полу. Приподняв юбку, я подобрала какое-то семечко, рассматривая его, как вдруг с дерева спикировала птица и затрепыхалась возле моей руки. Пернатая явно относилась к певчему виду и имела яркую желтую грудку в сочетании с черной головой. Вместе с тем она слишком быстро мельтешила перед глазами, чтобы у меня получилось разглядеть ее повнимательнее, а крыльями шелестела наподобие