Первый из могикан стр. 365
быстро и деловито проверила не только то, готов ли к бою автомат, но и легко ли вынимаются метательные звездочки из специально нашитых кармашков в рукавах.
По отработанной до рефлекса еще в полицейской и коле привычке в любой обстановке первым делом намечать три—четыре маршрута телепортации она еще при свете дня оценила дистанцию нырка до коттеджа — тридцать три метра плюс-минус один. Чепуха. Она могла бы пройти эту дистанцию на одном вдохе после трех дальних нырков подряд.
— Схожу проверю. Вам оставаться здесь, продолжать наблюдение, активных действий без меня не предпринимать. Ясно?
— А… — начала было Лидка.
— Повторите!
— Без тебя ничего не предпринимать, — покорно отозвались обе. Лидка, правда, демонстративно развела руками: вижу, мол, что с нашим сержантом творится что-то неладное, и крайне жаль, что ничего не могу поделать… Придется впоследствии поставить Лидке на вид попытку обсуждения приказа. Распустилась.
Три глубоких вдоха-выдоха. Достаточно. Пошла!
28Когда ты накрепко зажат в цепких объятиях Вязкого мира, когда твоя кровь несет по клеткам что угодно, но только не кислород, когда легкие начинают пылать огнем — только тогда ты начинаешь хорошо понимать ныряльщиков, ушедших под воду слишком глубоко, чтобы вынырнуть, альпинистов и лыжников, зацементированных в сорвавшейся лавине, шахтеров, живьем похороненных в засыпанных обвалом штреках…
И тогда тебе начинает казаться, что стоит лишь совершить самое малое, но обязательно правильное телодвижение, как снова можно будет вдохнуть полной грудью сладкий воздух, а потом снова и снова, чтобы, отдышавшись, фыркнуть и немного сконфуженно посмеяться над своими страхами.
Не верь иллюзии. В Вязком мире мозг рождает опасные фантазии. Отринь их. Терпи и двигайся. Не верь капризному серому веществу — верь мозжечку и спинному мозгу. Они не фантазеры, а работяги, и только они способны вывести тебя на воздух. А уж если не смогут они, тогда не сможет никто.
«Пора! Пора! — кричит каждая извилина, норовя подсунуть тебе искаженную картину реальности. У нее голод, она делает вид, что не может ждать ни секунды, хотя на самом деле просто не желает потерпеть еще немного. — Пора! Ты уже дошел! Выныривай!»
Ложь. Не слушай этих воплей, слушайся инстинкта расстояния, доверься мышечной памяти. Переподчинил себя разуму — пропал.
Потому что он не разум. Он знать не желает то, что тебе на самом деле нужно, — он лишь назойливо напоминает тебе о том, чего тебе хочется. Чаще вкрадчиво шепчет, иногда говорит с подкупающей прямотой, а бывает, и вопит…
Вот только к фундаменту подлинного разума — здравому смыслу и инстинкту самосохранения — его вопли не имеют никакого отношения. А без фундамента завалятся стены.
«Пора! Ну что же ты? Решил проскочить мимо, перестраховщик? Выныривай!»
Нет.
«Немедленно выныривай — и спасешься! Это — жизнь!»
Нет.
Если я с громким хлопком выйду из Вязкого мира на лужайке перед коттеджем, моя жизнь не продлится и нескольких секунд. Но если я добреду в липком киселе до коттеджа и вынырну внутри него — я, возможно, проживу дольше. Минуту или даже несколько. За это время я обязан разобраться в игре Департамента со мною. Может быть — прийти на помощь той, кто нуждается в моей помощи, ждет меня… Каждый день ждет. А потом… не знаю, что будет потом. Попробую вывернуться и