Первый закон. Трилогия: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей стр. 2992
простыню у него из рук. Глокта сморщился, ожидая, что сейчас она побледнеет, отшатнется, приложит ладонь ко рту, сдерживая крик отвращения, глаза широко распахнутся от ужаса.
«Я вышла замуж за это… перемазанное дерьмом чудовище?»
Арди угрюмо посмотрела на него, взялась за изувеченное бедро и что было сил надавила большими пальцами.
Он охнул, забился и попытался вырваться из цепкой хватки. Два очага острой боли жгли огнем в самом центре судорожно натянутых жил.
– А, твою мать… ты…
Вдруг напряженные мышцы обмякли. Глокта бессильно растянулся на кровати.
«И теперь почти не стыдно, что я весь в говне».
Он лежал так некоторое время, совершенно беспомощный.
– Я не хотел, чтобы ты меня видела… таким.
– Поздно. Ты на мне женился, помнишь? Мы одно целое.
– По-моему, от этой сделки я получаю больше.
– Ты мне жизнь сохранил.
– Ну, девушки не о такой жизни мечтают. – Он смотрел, как солнечный луч касается ее смуглого лица. – Я знаю, что не такого мужа ты себе желала…
– Я всегда хотела замуж за человека, с которым смогу танцевать. – Арди пристально посмотрела на него. – Но думаю, что ты мне больше подходишь. Мечты – занятие детское. Мы с тобой оба взрослые.
– Как видишь, дело не только в отсутствии танцев. Не нужно тебе было это делать.
– Я хочу это делать. – Она взяла его лицо в ладони, резко повернула к себе. – Я хочу быть полезной. Хочу быть кому-то нужной. Ты это понимаешь?
Он судорожно сглотнул.
– Да.
«Чуть лучше».
– Где Барнам?
– Я его отпустила. Теперь он по утрам свободен, а тобой займусь я. Да, и мою кровать я ему сказала перенести сюда.
– Но…
– Ты хочешь сказать, что мне не позволено спать в одной комнате с мужем? – Ее ладони медленно скользнули по иссохшей ноге, ласково и твердо, растирая иссеченную шрамами кожу, массируя изувеченные мышцы.
«Когда в последний раз женщина смотрела на меня без ужаса и жалости? Прикасалась не для того, чтобы причинить боль?»
Он лежал на спине, закрыв глаза и раскрыв рот. Из дергающегося глаза бежали слезы, заливали подушку.
«Почти удобно… Почти…»
– Я этого не заслужил, – выдохнул он.
– Никто не получает то, что заслуживает.
Королева Тереза, совершенно не скрывая отвращения, презрительно и надменно глядела, как Глокта ковылял в ее залитые солнечным светом покои.
«С таким же видом она разглядывала бы таракана, дерзнувшего предстать ее королевским очам. Что ж, посмотрим. Дорога нам известна, мы ее исходили вдоль и поперек и других по своим стопам направили. Сначала гордыня. Потом боль. Затем смирение. И под конец – послушание».
– Меня зовут Глокта. Я – новый
архилектор инквизиции его величества.
– А, калека, – фыркнула она.
«Освежающая прямота!»
– Чего ради вы решили нарушить мой покой? Преступников здесь нет.
«Только стирийские ведьмы».
Глокта покосился на вторую женщину, застывшую у окна.
– Пожалуй, нам это лучше обсудить наедине.
– Графиня Шалере – моя подруга детства. При ней можно говорить все.
Графиня уставилась на Глокту с почти королевским отвращением.
– Как пожелаете.
«Деликатного разговора не получится. К тому же деликатность здесь ничем не поможет».
– Ваше величество, мне стало известно, что вы избегаете супружеского ложа.
От возмущения длинная, тонкая шея Терезы вытянулась еще больше.
– Что вы себе позволяете! Это не ваше дело!
– Боюсь, что имеет