Библиотека

Первый закон. Трилогия: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей стр. 2996

Размер шрифта
-
+
Тема

ты меня прости… Я… У меня не было мужчин…

Джезаль недоуменно заморгал и тихонько вздохнул, едва не рассмеявшись от облегчения. Все встало на свои места. Тереза всегда держала себя так уверенно, с апломбом… Ему и в голову не пришло, что она девственница. Она дрожала от страха. Боялась его разочаровать. Его охватило сочувствие…

– Не волнуйся, – шепнул Джезаль и нежно обнял ее. Она испуганно напряглась, и он ласково пригладил ей волосы. – Я подожду… если ты не хочешь, мы можем…

– Нет, – решительно заявила она, глядя ему в глаза. – Ждать мы не будем.

Она сняла сорочку, бросила ее на пол. Подошла к Джезалю, взяла его за руку, вложила себе между бедер.

– А-а! – застонала она. Ее губы коснулись его щеки, жаркое дыхание обдавало ухо. – Да! Не останавливайся… Еще…

Она повела его к постели.

– Еще вопросы есть? – Глокта оглядел сидящих за столом старцев, но все молчали.

«Ждут, что я скажу».

Короля снова не было, поэтому Глокта мог заставить всех ждать сколько угодно.

«Пусть знают, кто здесь главный. Почему бы и нет? Власть дана не для того, чтобы любезничать».

– В таком случае заседание закрытого совета окончено.

Все торопливо встали и потянулись к выходу – Торлихорм, Халлек, Крой и остальные. Глокта неуклюже поднялся со стула. В ноге все еще отдавались отголоски утренних судорог. Лорд-камергер задержался в зале.

«Как-то он недовольно выглядит».

Хофф дождался, пока за последним вельможей закрылась дверь.

– Представьте себе мое изумление, – отрывисто проговорил он, – когда я услышал о вашей недавней женитьбе.

– Краткая, скромная церемония, – пояснил Глокта, демонстрируя лорду-камергеру дыру от выбитых передних зубов. – Видите ли, юная любовь ждать не желает, и все такое. Приношу искренние извинения, если вас обидело отсутствие приглашения на свадьбу.

– Приглашение? – угрюмо процедил Хофф. – Нет! Мы с вами обсуждали не это!

– Обсуждали? По-моему, мы друг друга не так поняли. Наш общий друг… – Глокта многозначительно поглядел на пустующий тринадцатый стул в дальнем конце стола, – передал мне свои полномочия. Мне. И никому другому. Он считает, что мнение закрытого совета должен выражать единственный голос. И голос этот с недавних пор очень похож на мой собственный.

Румяные щеки Хоффа побледнели.

– Разумеется, но…

– Вам наверняка известно, что я пережил два года пыток. Провел два года в аду, а теперь стою перед вами. Точнее, горблюсь перед вами, скрученный, как жгут. Увечный, искалеченный, изуродованный – жуткая пародия на человека. Признаюсь честно, часто меня не слушается нога. И глаза не слушаются. И лицо. – Он фыркнул. – Если это можно назвать лицом. А кишечник вообще отказывается подчиняться. По утрам я просыпаюсь весь в говне. Боль не отпускает ни на миг, непрерывно напоминая о том, что я утратил. – Его левый глаз задергался.

«Пусть себе дергается».

– Надеюсь, вы понимаете, – продолжил Глокта, – что, несмотря на отчаянное стремление сохранить хорошее расположение духа и добросердечный нрав, мне не удается удержаться от ненависти – к миру, к окружающим и даже к самому себе. К сожалению, исправить положение не представляется возможным.

Лорд-камергер неуверенно облизнул губы.

– Я вам искренне сочувствую, но не понимаю, какое отношение это имеет к делу.

Глокта приблизился к Хоффу, не обращая внимания на очередную судорогу в ноге, и оттеснил его к столу.

– Ваше сочувствие значит для меня меньше, чем ничего.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.