Первый жених страны стр. 53
потом воскликнула:
– Сей момент, Пете позвоню. Это сынок Машенькин, помнишь ли его? Он, я знаю, раз в неделю, по обыкновению, ездит к матери на машине, проведывает и продукты ей отвозит. Может, он как раз туда собирается, вот и возьмет тебя с собой. При одном условии – если жива еще моя Маша.
Мать убежала звонить и через пару минут появилась с отрадными вестями. Псковская Маша была жива, а сын ее Петя так обрадовался компании, что готов был ехать прямо сейчас. Через полтора часа он будет стоять под их домом. На одном дыхании выдала мать эту информацию и убежала на кухню: готовить гостинцы Маше.
Петр, маленький, лысоватый, появился на пороге их квартиры ровно в назначенный час. Он сильно смахивал на большую птицу, вдобавок болеющую орнитозом. Круглые глаза словно обведены были красным карандашом, и ежесекундно по ним скользила истонченная и морщинистая пленка век. Казалось, он не спал неделю, а то и больше. Мать заметила, запаниковала, спросила заискивающе:
– Петенька, да тебе, может, передохнуть надо? Хочешь, постелю тебе в гостиной на диване? А прямо с утра и поедете, аюшки?
– Некогда на диванах разлеживать, – хриплым мужественным голосом проговорил Петр. – Мне с утра на работу. За это время мать требуется повидать.
Через десять минут они уже выходили из квартиры, сопровождаемые отчаянным взглядом матери и покряхтыванием отца. Перегнувшись через перила, мать крикнула вслед:
– Утром позвони мне обязательно, волнуюсь я что-то, слышишь, Олесь?
Ездил Петр на начищенной до блеска старенькой «Ладе» нежнейшего салатового цвета. Машину свою он любил и холил настолько, что даже не позволил Олесе самой захлопнуть дверцу. Нет, самолично усадил на переднее сиденье, бережно тюкнул дверцей, а потом еще натянул на кулак обшлаг рукава и с минуту шлифовал ее поверхность. Потом, уже заняв водительское место, долго и сосредоточенно вслушивался в урчание машины, оглаживал панели, что-то бормотал нежно себе под нос. Олеся, дожидаясь отправки, даже успела задремать.
Наконец тронулись. Первые полчаса, пока колесили по улицам Питера, Петр молчал, и это давало надежду, что до Пскова доедут без пустопорожних разговоров. Однако, едва выехали на трассу, он тут же задал вопрос:
– У тебя что, неприятности какие?
– Почему вы так думаете, Петр? – с усилием улыбнулась ему Олеся. Но мужчина смотрел только вперед и ответил рассеянно:
– Мать твоя со слезами в голосе разговаривала. Я сразу смекнул, что дело плохо. Да и зачем бы молодой красивой девке в деревню убегать?
Олеся пожала плечами, не опровергая, но и не поддерживая догадку Петра.
– С мужиком проблемы? – спросил он через полминуты равнодушно, но настойчиво.
– Угу.
– С мужем или так, проходящим?
– Так…
– Ну, это пустые переживания. Блажь одна, – отрезал Петр. И принялся подробно и муторно рассказывать что-то о собственных отношениях с женой, не то бывшей, не то настоящей. Олеся снова закрыла глаза и частично отключилась. Только мычала время от времени что-то сочувственное. Она опасалась, что, замолчав, Петр немедленно погрузится в сон. И не заметила, как задремала сама.
– Слышь, Олеся! – Петр хлестнул ее по руке своей огромной ладонью. Олеся слабо охнула и подпрыгнула на сиденье.
– Погляди, там за нами красная «тойота» шпарит.
Олеся вывернула шею и долго рассматривала дорогу. Но белесые питерские сумерки съедали изображение, словно смотришь через