Пёс войны и боль мира стр. 29
нами открылось несколько ухоженных красивых полян в лесу, расположенных недалеко друг от друга. На полянах росли редко посаженные деревья — идиллическая пасторальная сцена. Сам воздух здесь был теплее и светлее, и нельзя было точно определить, дует ли ветерок, а если и дует, то с какой стороны.
Все напоминало самый разгар весны. На полянах были рассеяны группы перепачканных людей, похожие на маленьких кротов. Их кожа шелушилась и была покрыта струпьями. Они двигались с трудом, переходя с поляны на поляну. Было несомненно одно — эти бедные души вряд ли счастливы.
Я заметил, что все они были на одно лицо. Отличия заключались в основном в мелких особенностях строения тела.
Ожидание страданий так обезобразило каждое лицо, что отличить одного от другого можно было лишь приложив немало усилий. Страдальцы тихо переговаривались между собой, и все они говорили о том, как попали сюда.
Отсюда непрестанно доносились плачущие звуки. Но сочувствия к ним у меня не было.
— Каждый из них живет в собственном мире, — сказал Люцифер.
— И поэтому они кажутся похожими друг на друга? — спросил я.
— Правильно. Сами по себе и в небольшом количестве они одинаковы. Но никто из этих мужчин и женщин не хочет понять этой вещи — чем ближе они подбираются к своей сущности, тем более похожими друг на друга становятся. — На его лице появилось циничное выражение. — Ну, как, это согласуется с тем, что вы ожидали увидеть в Аду, капитан?
— Да, я думаю, вполне.
— На Земле каждый из вас говорит то, что хочет и когда хочет. Из-за собственного высокомерия вы игнорируете предназначенную вам судьбу. Каждый из вас думает, что именно ему уготовано спасение. И у вас, конечно же, для этого есть все основания, и главное из них — ваше материальное существование. Все это может быть возможным только на Земле, среди людей.
Я оглядел лица, не пытаясь отличить одно от другого.
— Что это? Предостережение для меня? — спросил я.
— С чего вы взяли?
Я не ответил, так как был испуган.
— Может быть, решение служить мне уже созрело в вас, капитан? — поинтересовался Люцифер.
— Вряд ли. И если на Земле немногие, но все же свободные мысли и желания могут существовать, то тут для них совсем нет места.
— Вы думаете, на Небе есть для них место? — заинтересовался Люцифер.
— Мне кажется, что Он многое позволяет своим подданным.
— Я не хочу повторять церковные догмы, — сказал Люцифер, — но вполне возможно, что Бог позволяет душам людей только то, чего они уже достигли.
Поляны остались позади.
— Я полагаю, — продолжал Князь Тьмы, — что от человечества нельзя ожидать ничего, кроме недоразумений. Я готов приложить все усилия, чтобы перетянуть вас на свою сторону — предупреждать вас, принуждать, играя при этом на ваших способностях и слабостях. Точно так же, как в той истории в начале моего владычества.
— Вы говорите как всякий, кто видит в человечестве только досаждающих сожителей. Я никогда не поверю, что Ангел, пусть даже Падший, опустился до таких мелочей.
— Гнев я могу выражать только мысленно, так как он, даже в ничтожной степени не должен выходить на поверхность, капитан фон Бек.
— Вы всегда так думаете, Ваше Высочество?
— Я ни в чем не могу быть уверен. Но возможно так оно и есть.
Внезапно я