Песнь Перна стр. 152
она постоянно охорашивалась, и ее тонкая золотая шкурка требовала больше внимания. Она старательно чистила зубами коготки, слизывала с длинного хвоста невидимые пылинки, наводила блеск на шейный гребень, полируя его о песок и траву.
Сначала Менолли разговаривала с ящерками, просто чтобы слышать звук собственного голоса. Но потом стала обращаться к ним потому, что они явно понимали ее слова. Да-да, все говорило о том, что слушают они вполне осмысленно: стоило девочке замолчать, как они начинали гудеть или курлыкать, как бы прося ее продолжать. А уж пение и игра на свирели приводили их просто в неописуемый восторг. Нельзя сказать, что они попадали точно в лад, но каждый раз, когда Менолли начинала играть, файры вторили ей тихим курлыканьем.
Глава 8Этот Палец тычет в звезды,
Если ткнет он в Алый Глаз,
Вейры – в воздух! Вейры – в воздух!
Нити падают! Атас!!!
Так случилось, что Алеми вместе с Эльгионом отправился на парусной лодке к Драконьим камням, чтобы поискать там неуловимых файров. А все дело в том, что спустя несколько дней после появления в холде Н’тона молодой моряк сломал ногу. Огромный вал швырнул его прямо на рубку судна. Они уже возвращались в гавань, но из-за высокого прилива поднялось неожиданное волнение. Янус принялся было ворчать: Алеми, такой опытный моряк, и так оплошал, но Мави успокоила его. Как раз удобный случай проверить, как проявит себя первый помощник Алеми в роли капитана, ведь в Корабельной пещере достраивают новый баркас.
Поначалу Алеми держался молодцом, но, провалявшись несколько дней в постели, приуныл. Мави так надоели его жалобы, что, как только опухоль спала, она вручила ему костыль, хотя и собиралась сделать это не раньше чем через неделю, и заявила, что если сын еще и шею сломает, пусть пеняет только на себя.
Но Алеми был осмотрителен – по узким, темным закоулкам холда он пробирался медленно и осторожно, стараясь по возможности держаться более широких переходов и освещенных пространств. Передвигаться он кое-как мог, но занять себя юноше было нечем, особенно когда флотилия уходила в море. Скоро его привлекли звуки музыки – детвора вместе с арфистом разучивала новую балладу. Завидев Алеми, Эльгион приветливо помахал ему рукой, приглашая войти. Если ребятишки и удивились, услышав присоединившийся к хору баритон, то вида не подали, только украдкой покосились на Алеми – слишком велико было их уважение к арфисту.
Молодой рыбак искренне наслаждался уроком. Оказалось, что слова и мелодию он запоминает ничуть не хуже юных учеников. Он даже пожалел, что занятия так быстро окончились.
– Как твоя нога, Алеми? – спросил арфист, когда класс опустел.
– Теперь наверняка будет ныть к перемене погоды.
– Так вот почему ты ее сломал? – широко улыбнувшись, пошутил Эльгион. – А еще я слышал, что ты хотел помочь Тильситу получить пост капитана.
Алеми насмешливо фыркнул:
– Что за чушь? Просто со времени последнего пятидневного шторма у меня не было ни минуты отдыха. Красивую балладу вы разучиваете.
– А у тебя, хочу заметить, красивый голос. Почему ты никогда не поешь? Я уже начал думать, что морской ветер уносит голоса у всех, кому минуло двенадцать.
– Слышал бы ты мою сест…
Алеми вспыхнул и, не закончив фразы, крепко сжал зубы.
– Кстати, о ней – я позволил себе попросить Н’тона,