Библиотека

Песнь Перна стр. 24

Размер шрифта
-
+
Тема

так и берут за душу. У арфиста Эльгиона был сочный тенор, сильный и уверенный. Но тут дядюшка начал оглушительно икать, а в перерывах между приступами он вдобавок пытался жаловаться. Менолли прошипела, чтобы он задержал дыхание, но старик до того озверел оттого, что ему не дают высказаться, и от привязавшейся икоты, что принялся колотить кулаком по столу. Частые, не в такт звучащие удары заглушали песню арфиста, из-за главного стола Менолли испепеляли возмущенные взгляды.

Какая-то из тетушек дала старику воды, и он тут же опрокинул ее Менолли на платье. К ним подскочила Селла, передала приказ немедленно водворить дядюшку в его комнату. Пока его укладывали в постель, он то и дело икал, перемежая приступы размашистыми жестами и невнятными тирадами.

– Придется тебе остаться с ним, пока он не утихомирится, а то еще, чего доброго, свалится с постели, – сказала Селла. – Что же ты не давала ему сладкие шарики – от них он всегда затыкается.

– Я давала. Только от них у него началась икота.

– Вечно ты все делаешь тяп-ляп.

– Ну пожалуйста, Селла, посиди с дядюшкой! У тебя так хорошо получается. Я и так провозилась с ним весь вечер – ни словечка не расслышала…

– Тебе ведь, кажется, велели следить, чтобы он помалкивал. Ты не справилась – ты и сиди. – Селла выскочила из комнаты, оставив Менолли с неугомонным стариком.

Так закончился первый из череды ожидавших Менолли черных дней. Дядюшка никак не мог угомониться и уснул лишь через несколько часов. Когда вконец измученная Менолли дотащилась до своей комнатушки, явилась Мави, чтобы как следует отчитать дочь за оплошность – ведь это из-за нее дядюшка переполошил весь холд. Менолли пыталась оправдываться, но мать даже слушать не стала.

Назавтра случилось Падение – полдня сидели взаперти. После Падения Менолли снова бегала по окрестностям с командой огнеметчиков. На этот раз передний край Нитей прошелся по болотам, так что пришлось до вечера шлепать по топкой трясине и вязким пескам.

Когда усталая Менолли вернулась домой, надо было помогать грузить сети и снаряжать лодки для ночного лова – начинался прилив. На следующее утро ее подняли еще до рассвета – потрошить и солить небывалый улов. На это ушел весь день, и к вечеру она так устала, что едва нашла в себе силы скинуть пропахшую рыбой одежду и заползти в постель.

На следующий день велели чинить сети. Обычно Менолли любила это занятие – собирались все женщины, за работой пели, оживленно болтали. Но на сей раз отец требовал, чтобы сети были готовы как можно скорее: он хотел еще раз выйти в море с вечерним приливом. Поэтому все сидели молчком, уткнувшись носом в работу, – какие уж тут песни, когда сам морской холдер стоит над душой. Менолли казалось, что отец следит в основном за ней, и ей было не по себе.

Именно тогда она начала задумываться: уж не пожаловался ли ему новый арфист, что дети неверно затвердили баллады и предания? Но Петирон всегда говорил, что есть лишь один-единственный метод обучения, и она переняла его в точности – значит, и других должна была научить правильно. Но почему же тогда отец так явно ей недоволен? Неужели все еще злится, что дядюшка разболтался за ужином?

Эта мысль не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.