Песнь Перна стр. 96
той пещере, если не яйца?
На миг арфист заколебался: не предаст ли он доверие Алеми, если скажет? Но в конце концов, здесь затронута честь его ремесла – должен же он узнать, действительно ли звуки, которые ему тогда послышались, были напевом свирели.
– В тот самый день, когда мы с Алеми заметили с лодки пещеру, мне совершенно явственно показалось – я мог бы в этом поклясться, – что над морем разносились звуки свирели. Но Алеми уверял меня, что это ветер свистит в пустотах скал, хотя ветра тогда почти не было.
– Он ошибся, – возразил Т’геллан, решив поддразнить арфиста, – ты действительно слышал голос свирели. Я нашел ее, когда обыскивал пещеру.
– Ты нашел свирель? А где же тот, кто на ней играл?
– Может быть, присядешь? Что это ты так разволновался?
– Так где же музыкант?
– Да здесь, здесь, в Бендене!
Эльгион опустился на скамью; вид у него был такой несчастный и разочарованный, что Т’геллан счел за лучшее воздержаться от дальнейших шуток.
– Помнишь день, когда мы спасли тебя от Нитей? Тогда Т’гран тоже кое-кого привез.
– Того паренька?
– Оказалось, что это вовсе не паренек, а девочка, Менолли. Она жила в той пещере… Да что это с тобой?
– Менолли? Она здесь? Живая? Где мастер-арфист? Мне необходимо срочно поговорить с мастером Робинтоном. Скорее, Т’геллан, помоги мне его найти!
Волнение Эльгиона передалось всаднику, и тот, слегка недоумевая, присоединился к поискам. Т’геллан, который был на голову выше молодого арфиста, быстро нашел мастера Робинтона – тот сидел за столом рядом с Манорой, вдали от общего веселья и о чем-то негромко с ней беседовал.
– Мастер, я наконец-то нашел ее! – бросившись к нему, закричал Эльгион.
– Неужели? Нашел свою единственную любовь? – добродушно осведомился мастер-арфист.
– Нет, мастер, я нашел подмастерья Петирона.
– Но почему тогда ты говоришь, что нашел ее? Разве подмастерье Петирона – девочка?
Вознагражденный изумлением мастера-арфиста, Эльгион схватил Робинтона за руку, готовый, если понадобится, тащить его за собой.
– Она сбежала из Морского холда, потому что там ей запрещали сочинять музыку. Это сестра Алеми…
– Ты говоришь о Менолли? – спросила Манора, преграждая Эльгиону дорогу.
– Менолли? – Робинтон сделал Эльгиону знак помолчать. – Та прелестная девчушка с девятью файрами?
– Что тебе нужно от Менолли, мастер Робинтон?
Голос Маноры прозвучал так строго, что мастер-арфист опешил от неожиданности.
– Глубокоуважаемая Манора, – отвечал он, глубоко вздохнув, – старик Петирон прислал мне две песенки, которые, по его словам, написал некий подмастерье. Две самые очаровательные мелодии, которые мне доводилось слышать за все долгие Обороты, которые я занимаюсь музыкой. Он спрашивал меня, может ли из них получиться что-нибудь путное… – Робинтон страдальчески поднял глаза к небу. – Я тут же отправил ответ, но старик тем временем умер. Когда Эльгион прибыл в Полукруглый, он нашел мое письмо нераспечатанным. А подмастерье исчез. Морской холдер кормил его небылицами о воспитаннике, который вернулся в свой холд. А что тебя так встревожило, Манора?
– Менолли. Я знаю, что девочку что-то надломило, но не могу понять, что именно. Может быть, причина в том, что она больше не может играть. Миррим говорит, что у нее страшный шрам на левой ладони.
– Она может играть, – хором воскликнули Эльгион с Т’гелланом.
– Я слышал, как из пещеры доносились звуки свирели, – поспешил добавить Эльгион.
– А я видел, как она спрятала эту свирель,