Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа стр. 120
рассказал о моем происхождении, так что я считала себя первообразом.
— Только одно доброе дело, — повторила Вендра. — Одно-единственное среди всего прочего.
— Он очень опечален тем, что тебя нет рядом с ним, — добавила Т'сейс, хотя не знала, правда ли это. На самом деле они с Вендрой были не очень-то и похожи. Такое наблюдение заставило сердце Т'сейс биться сильнее, навело на размышления о капитане, который ждал на корабле. «Что ты будешь делать?» — задал он вопрос, и она ответила: «Не знаю».
Тут глаза Вендры сузились, и она спросила:
— А Гандрил? — На миг она показалась молодой и совсем бесхитростной.
— Сарнод готов все простить. Я здесь для того, чтобы вернуть тебя. Гандрила тоже ищут.
Словно возвращаясь к жизни, Вендра шевельнулась на истлевшем троне.
— Я согласна, — сказала она голосом одновременно усталым и полным надежды. — Даже если это неправда.
— Мне дана власть отправить тебя назад, — проговорила Т'сейс. — Но я с тобой не вернусь. Можешь передать Сарноду, что сначала ему придется меня убить.
Вендра рассмеялась:
— О мое унылое отражение! Он не станет тебя убивать, он накажет тебя, отправив сюда.
Когда Вендра исчезла, Т'сейс с помощью последнего оставшегося в ее арсенале заклинания подчистую разрушила каменный дом и собственное лицо на обрыве скалы, предав все это забвению среди битого стекла внизу.
Затем она вернулась к капитану на корабль.
— Как это понимать? — удивился он.
Т'сейс улыбнулась и, возвращая ему повязку на глаз, сказала:
— У тебя семнадцать шрамов: четыре на левой руке, три на правой, два на груди, три на спине, прочие на ногах. Семь из них от кинжалов, остальные — от всевозможных заклятий и другого оружия. Ты носишь бороду, чтобы скрыть небольшой подбородок. Во сне ты всхрапываешь. Ты настолько же верен и хорош, насколько упрям и уперт. За второй повязкой на глазу у тебя ничего нет, только морщинистый шрам.
Выслушав ответ, капитан почувствовал глубокое удовлетворение.
Уста вопили так, что разбудили и встревожили Сарнода, дремавшего на тахте на самом верху башни. Ему снилась глубокая прохлада озера — видение, навеянное и усиленное тем, что одну сухую руку он опустил в чашу с водой, постоянно находившуюся рядом на столике.
— Они возвращаются из Низовья! Они возвращаются!
Сердце взволнованно затрепыхалось, Сарнод вскочил, подхватил свои сине-зеленые одеяния и спустился в Зал встреч, где предстал перед двумя глазами и на время замолчавшими Устами. Сквозь овал окна солнце изливало на мраморный пол столь нежеланный жар. Огромный зал казался крохотным и душным, словно западня.
— Скоро все это кончится, — изрекли Уста, что никоим образом не успокоило Сарнода.
Раздался такой звук, как будто по всему миру разнесся пронзительный крик.
Неожиданно появился брат Сарнода, Гандрил, причем в своих белых одеждах он выглядел вполне живым и здоровым, таким же, как прежде, если не считать запачканных рук и морщинок в углах глаз.
Гандрил в замешательстве уставился на него, и Сарнод понял, что точно такое же выражение лица у него самого. Глядя на брата, он не испытывал ни родственных чувств, ни облегчения, а впившийся в сердце крюк по-прежнему терзал. Даже наоборот — Сарноду стало хуже и тревожней.
И все же, подумал он, виной тому могло быть замешательство первой встречи, усугубленное воспоминаниями о том, как они расстались.