Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа стр. 121
Так, успокаивая себя, Сарнод шагнул вперед и приветствовал Гандрила:
— Дорогой брат, добро пожаловать домой после всех печалей, сумятиц и долгого изгнания.
Гандрил нахмурился пуще прежнего и уклонился от объятий брата, сказав:
— Непросто мне сейчас встретиться с человеком, который некогда был моим братом. Теперь ты даже не Сарнод. Кто ты такой? — Он говорил жестко, а на лице его не было даже намека на дружеское расположение. — По какому праву ты находишься здесь?
Слева от Сарнода послышался голос Бесшумной Птахи, неожиданно исполненный волнения:
— Если не Сарноду, то кому я тогда служил все эти годы?
— Вы что, оба свихнулись? — воскликнул Сарнод. — У вас в Низовье разум помрачился? Сарнод — это я! Ты — Гандрил, мой брат, которого я по ошибке сослал. А ты, Бесшумная Птаха, обязан слушаться меня, если не хочешь неприятностей, ибо я твой хозяин.
— Я готов служить. Что прикажешь мне сделать? — неожиданно близко раздался голос Птахи.
Не успел чародей ответить, как Уста изрекли:
— Иногда отражения становятся тенями.
— Возможно, так оно и есть, — согласился Бесшумная Птаха. — Только какое это имеет значение сейчас?
Вновь послышался вопль. Уста явили Вендру, такую же постаревшую, как Гандрил, но вместе с тем почему-то совсем юную.
— Теперь служить я буду вдвойне старательней, — сказал Бесшумная Птаха Сарноду. Тот при виде
Вендры проигнорировал его слова и оставил постепенно затухающую обиду на оскорбление Гандрила.
— Прекрасная, восхитительная Вендра, — сказал он, для того чтобы проверить действие сорвавшихся с губ слов. Паника затопила его: он ничего не чувствовал, совершенно ничего. Ни страсти. Ни ненависти.
Вендра же смотрела только на Гандрила, а тот — на нее, и взгляд его, в отличие от взгляда Сарнода, был глубоким и любящим. Он обнял Вендру, повернувшись спиной к брату, они словно заново знакомились друг с другом, а Сарнод тем временем наблюдал за ними и колебался, не зная, что же предпринять дальше.
— Ты еще прекрасней, чем прежде! — сказал Вендре Гандрил.
— О тебе теперь такого не скажешь, — признала Вендра. — Хотя ты, как всегда, гораздо симпатичнее братца. Что мы будем делать теперь, когда мы свободны?
— Я могу играть на лютне, — ответил Гандрил, озорно сверкая глазами. — Ты будешь петь. Мы вернемся ко двору короля ящериц, если он еще жив.
Вендра рассмеялась, хотя шутки не поняла. И решила уточнить:
— Любовь моя, что ты предпочитаешь: выступать ради нескольких грошей или обрести могущество с помощью нашего колдовства? В Низовье я многому научилась и собираюсь найти своим знаниям достойное применение здесь.
Гандрил некоторое время внимательно на нее смотрел, словно размышляя, как ее следует понимать, затем сказал:
— Какая разница, ведь мы живы, мы вместе и для нас открыт весь мир!
Хотя Вендра не возражала, «Сарнод» интуитивно почувствовал, что она недовольна услышанным.
Затем женщина обратила внимание на Сарнода, губы ее насмешливо скривились, и она впилась в него глазами, глядя из-за плеча Гандрила, обвив возлюбленного руками и явно не собираясь впредь никогда с ним разлучаться.
— Сарнодова служанка мне не говорила, что теперь в башне правит чужак, — заметила она. — Кто ты? Ты явно не Сарнод.
Сарнод ужаснулся, услышав такое из уст Вендры, хотя он почему-то совершенно ничего по отношению к ней не испытывал. Он закричал на нее и на Гандрила, который тоже