Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа стр. 314
а обожженный человек вскочил как ни в чем не бывало.
— Я спасен! Боли больше нет! Кожа моя цела!
И все воочию убедились, что это так.
Люди тут же сгрудились вокруг Эвилло.
— Ты могучий волшебник. Спаси нас, великий мастер! Мы все невинны, как новорожденные младенцы. Только освободи нас, и мы станем твоими рабами. Если откажешься — то, маг ты или нет, ты умрешь!
Эвилло выпрямился, но на сей раз ни наставления Хисс, ни воспоминания об остроумии Кугеля не подсказали ему красноречивого ответа.
— Хисс! Как быть?
Улитка забормотала что-то ему на ухо.
— Великий мастер шепчет заклинание, — решили пленники. — Будем надеяться, оно поможет нашему освобождению — ради нас и ради него самого!
— Все будет, как вы желаете, — поспешно подтвердил Эвилло. — Но встаньте подальше — или сила выпущенной на волю магии разнесет вас в клочья.
Заключенные попятились. Хисс забормотала снова. Слушаясь ее, Эвилло обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как колеблется, то появляясь, то исчезая из виду, фигура настоящего колдуна — Пендата Баарда.
Доверившись очередному повелению Хисс, Эвилло подскочил к магу и бросился на него, крепко-накрепко вцепившись в колдуна, охватив его руками и ногами.
Пендат Баард придушенно взревел от гнева и боли, но неудержимые колебания уже охватили и Эвилло. Еще секунда, и все трое — маг, юноша и улитка — исчезли из темницы.
4. ДВОЙНИКМожно сказать, что в тот день в Альмери стояла плохая погода. Посреди бури троица путешественников одновременно рухнула на твердый восточный берег Кзана — или же Твиша.
Попытавшись стряхнуть с лица капли, Эвилло обнаружил, что вместо воды смахивает каких-то мягких крохотных голубоватых насекомых, прилипших к коже и больно кусающихся.
Так что на некоторое время Пендат Баард и Эвилло объединились в бешеном танце, отмахиваясь от жуткого дождя из букашек.
В конце концов волшебник додумался воздвигнуть магический стальной купол, который — несомненно, нечаянно — накрыл также и Эвилло. Здесь они оказались тесно прижаты
друг к другу, и небо не рухнуло на землю, и река не вскипела.
— Проклинаю тебя от всего сердца, злодей, и проклятье мое не описать словами, но сопровождать оно будет тебя всю твою жалкую жизнь! — бушевал Пендат Баард. — Назови свое имя, чтобы проклятье сие закрепилось вовеки!
— А если я скромно отклоню подобную честь?
— Тогда я размажу тебя в кашу, здесь и сейчас!
— Блуркель, — представился Эвилло.
— Благодарю. Считай себя, Блуркель, проклятым до конца дней своих. Утруждать себя, проклиная твою брошку, я не буду. Это ниже моего достоинства. Известно ли тебе, что твоя идиотская попытка заключить меня в прощальные объятия, пускай и вполне объяснимая, нарушила структуру самопереноса? Посмотри, куда я из-за тебя приземлился!
— Куда? — переспросил Эвилло, поскольку еще не разобрался в географии местности.
— Заклятье самопереноса, которое я, подобно отцу моему Катераспексу, отточил, основываясь на теореме Фандааля, позволило мне попасть в древнее узилище и проверить некоторые соображения насчет подлой природы человечества, оно же должно было вернуть меня в мое жилище в Старом Городе. А твое эгоистичное вмешательство зашвырнуло нас обоих в окрестности Альмери — в место, к которому, по-видимому, ты — ибо это точно не я! — питаешь излишний навязчивый интерес.
— Альмери?
— Вот именно. Кстати, ядовитый жучиный ливень слабеет: видишь, там, над откосом, дом этого