Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа стр. 315
вредителя Юкоуну, Смеющегося Мага. Он сразу почуял меня и вызвал бурю из кусачих клещей. Он был смертельным врагом моего отца. А теперь, как это ни нелепо, он мой смертельный враг.
Из легенд о Кугеле Эвилло уже знал о коварстве Юкоуну, равно как и о некоторых иных фактах, которые, по идее, должны были несколько умерить злобу колдуна.
— Но разве Юкоуну не умер? Я слышал…
— Ха! Такие злодеи никогда не умирают, они неистребимы.
— Почему же ты сразу не покинул это место посредством того же самопереноса?
— Увы, единственный изъян в моих расчетах. В тюрьме я понял, что не способен немедленно воссоздать заклинание. Должно пройти два часа, прежде чем я вновь буду готов к отправлению. А когда наступил критический момент — ты испортил все путешествие. Обычно практикующий маг — такой, как я, к примеру, — может посредством самопереноса мгновенно физически перенестись в любое известное ему место на земле или хотя бы то, которое он частично способен вообразить. Но твое воображение, твои мысли о владениях Юкоуну оказались сильнее моих шаблонных представлений о собственном доме. Второй раз проклинаю тебя, Блуркель, и третий тоже!
Удрученный Эвилло выскользнул из-под стального полога. Дождь из жучков прекратился, хотя по темно-синему небу еще метались тучи, так что рубиновое солнце лишь изредка подмигивало невольным путешественникам.
Тем не менее юноша увидел — не так уж и далеко, на холме, — особняк, так подробно описанный Каньей Веком. Крутые коньки крыш, кружева лесенок и балконов, сверкающие в мерцающем свете, зеленые стеклянные башни, кажущиеся то хризолитовыми, то сердоликовыми, напоминая отчего-то высовывающиеся и прячущиеся змеиные языки.
— Что мне делать? — спросил он Хисс.
— То, что сделал бы любой человек. Ты здесь. Иди.
Эвилло показалось, что Хисс стала гораздо тяжелее — и даже, возможно, больше, словно улитка символизировала вес проклятий, обрушенных на юношу колдуном, которые, похоже, не попали в самого Эвилло.
Взбираясь на холм, Эвилло разок оглянулся и увидел, что Пендат Баард роет для себя — естественно, посредством магии — глубокую яму, укрытие в земле.
Особняк стоял в конце тропы, вымощенной коричневыми плитками — стертыми, выщербленными, крошащимися. Еще Эвилло заметил заброшенную деревню, населенную, похоже, одними деревьями. И какие-то развалины, очень древние на вид. В сущности, только дом мага выглядел более-менее пристойно.
Из историй Сказителя Эвилло сделал вывод, что Юкоуну — даже он! — в конце концов встретил достойного соперника, и не столько в лице Кугеля, сколько в силе страшного божества Садларка и его Огненных брызг. И все же кому, как не обидчивому магу Пендату, знать истину.
Тоскливая атмосфера затхлости обволакивала здания. Добравшись до дома, юноша с осторожностью, достойной самого Кугеля, принялся заглядывать в окна нижнего этажа. За одним из них обнаружилась комната, оклеенная алыми обоями, — там на полу кружилось нечто непонятное. За другим простирался огромный зал, весь в искусно сотканных коврах всевозможных оттенков зеленого, сиреневого и оранжевого цветов. Здесь стоял изящный пьедестал, на котором медленно и грациозно вальсировал скелет грызуна. В третьем окне Эвилло заметил прекрасную сильфиду с серебристыми волосами, растаявшую прямо у него на глазах. Через четвертое окно не было видно ничего — то есть за стеклом находилось именно оно, это ничто, воплощение самой пустоты, вынудившее Эвилло поспешно отпрянуть.
Входить он,