Библиотека

Песня о теплом ветре стр. 29

Размер шрифта
-
+
Тема

объясните это странное явление?

Как объяснить? Я сгораю от стыда, беспомощно топчусь на месте, как школьник. Вот уж не думал, что произойдет такая ошибка. Топографической привязкой я занимался в училище, для меня это не новость. И вдруг такой просчет в первый день на фронте.

— Лейтенант Крылов, как вы объясните? — настаивает Красин.

— В углах, наверно, напутал, товарищ капитан.

— А почему?

Я молчу. Красин смеется.

— Вы сегодня слишком волновались, а офицер должен быть хладнокровным. Вы и сейчас волнуетесь. Перестаньте. Честно признаюсь, поначалу когда-то тоже врал…

Мне становится легче.

— Не впадайте в панику, — продолжает Красин. — И не думайте, что все так легко и просто. Научитесь.

Я выхожу с командного пункта. Метров сто можно пройти в рост: противник не видит.

Слышу песню. Ее поет нежный девичий голос:

Теплый ветер дует,

Развезло дороги.

А на Южном фронте

Оттепель опять.

Тает снег в Ростове,

Тает в Таганроге.

Эти дни когда-нибудь

Мы будем вспоминать.

Осматриваюсь. Поет молоденькая девчонка. Она сидит на бревне около входа в траншею. Полненькая, курносая, светловолосая. В зеленой гимнастерке с полевыми погонами, зеленой юбке, с холщовой сумкой через плечо. На сумке — красный крест.

— Загляделись, товарищ лейтенант? — слышу над самым ухом басовитый голос.

Со мной говорит молодой черноглазый сержант. Вид у сержанта бравый, пилоточка сдвинута набекрень так, что неизвестно, как на голове держится. Сержант улыбается.

— Вы только что прибыли? — спрашивает он.

— Да.

— Не к нам в девятку?

— Нет, в топовзвод. А вы из девятой батареи?

— Из девятой. Разведчик Валиков. А знаете, кто это поет? Санинструктор нашего дивизиона — Любка. Только не очень смотрите на нее: старший лейтенант Исаев вам этого не простит…

Нас опять Одесса

Встретит, как хозяев,

Звезды Черноморья

Будут нам сиять.

— Вам нравится песня? — спрашивает сержант.

— Нравится.

— Это наша любимая. Наша главная на Южном фронте.

Любка слышит разговор, поднимается с бревна, подходит к нам, говорит мне:

— Здравствуйте. Еще один новый южанин?

В ее словах слышатся гордые нотки бывалого фронтовика, ветерана и патриота Юго-Западного.

У Любки глаза смеются, в них много бойкости и задора. А в движениях — несмотря на ее полноту — резкости и угловатости.

Наш разговор прерывается появлением Тучкова и Курского.

— Крылов, куда ты пропал? Ах, тебе уже не скучно!

Узнаю, что Тучкова назначили командиром взвода управления в седьмую батарею, Курского — в восьмую.

А я топограф. Это мне совсем не по душе. Топография, по моему убеждению, занятие для стариков, а не для молодых. Но Красин сказал, что мое назначение временное. Буду ждать.

Слышится резкий, нарастающий свист.

— Ложись! — кричит сержант Валиков.

Через несколько мгновений вокруг нас с тяжелым треском разрываются снаряды.

Приподнимаю голову. Перед глазами плывет рыжий дым, на зубах песок. Почему у меня полный рот песку?

Рядом со мной Курский. Он смеется.

— Тучков! А ты цел? Ну хорошо. Поздравляю, мушкетеры, с боевым крещением.

Что-то мы застоялись…

Боев почти нет. Наш фронт по-прежнему в обороне.

Дни идут один за другим, повторяясь во всех деталях.

Ровно в шесть утра в небе появляется «рама» — немецкий самолет «фокке-вульф-89». «Рамой» его прозвали за то, что у него два фюзеляжа и один хвост.

Монотонно и противно жужжа, «рама» облетает наши позиции — производит фотосъемку. «Рама»

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.