Библиотека

Песня о теплом ветре стр. 54

Размер шрифта
-
+
Тема

равнинка. Равнинка простреливается, и ее надо обойти стороной, оврагом.

В овраге — наша батарейная промежуточная телефонная станция, небольшая землянка.

1715005468_6638e81ce0448.webp

Не доходя до землянки, я слышу шум, голоса.

— Это, наверно, Кучер агитацию проводит, — высказывает догадку Валиков.

И правда, Кучер.

— Конечно, сам виноват, — кричит он. Кто виноват?

Через узкую дверцу мы с Валиковым протискиваемся в землянку.

— Разрешите доложить, — говорит Седых. — Порейко убило.

…Был порыв телефонной связи. Седых и Порейко вышли на линию, двигались кустарником, по оврагу. Где-то не очень близко упал шальной немецкий снаряд. Порейко со страху бросился в противоположную сторону, побежал к НП, чтобы прыгнуть в траншею. На равнинке, по

которой можно двигаться только ползком, его скосил немецкий пулеметчик…

— Сам виноват, — повторяет Кучер. — Испугался, не знал, куда побежал.

— Знал, — оспаривает Седых. — Бежал к НП, хотел укрыться. Но ведь этим он демаскировал НП. Хорошо, если фрицевские корректировщики не заметили, куда он бежал. Как вот дадут из пушек по нашему курганчику…

Спрашиваю:

— Сейчас связь с НП работает?

— Работает, исправил, — отвечает Седых. — Но я туда не пошел: лишнее хождение.

— А Порейко… далеко от кустарника?

— Нет, недалеко. Я подползал к нему. Думал помочь надо. Вот документ из кармана взял, письмо из дома.

Обратный адрес: «Свердловск… М. Я. Порейко». Достаю письмо из конверта. «…Милый мой мальчик… я читаю нашим соседям твои письма… горжусь, что ты настоящий фронтовик… я знаю, как тебе трудно… Береги себя. Твоя мама».

Уже девятый час. Я опаздываю послать боевое донесение в штаб. Богомазов докладывает мне по телефону обстановку, пишу донесение. В штаб с ним пойдет Валиков: больше послать некого, разведчиков с НП трогать нельзя.

— Вот вам донесение, — говорю я Валикову, — вот письмо матери Порейко. В штабе знают, что с ним делать.

— Это нам все известно. Пошлют извещение: «Пал смертью храбрых»…

Отставшая пушка

На одном из привалов, когда вся батарея оказалась в сборе — а это в боевых условиях случается редко, — идет импровизированный концерт.

Перед началом концерта выступает заместитель командира дивизиона по политической части Савельев. Он говорит, что наши армии успешно продвигаются на Запад, что победа близка, цитирует письмо гитлеровского генерала Крейха:

«Германия больше не воюет во имя победы, она воюет во имя глупого командования, она больше не идет к победе, она идет к поражению, к тотальному поражению».

Крейх был расстрелян гестаповцами. Другие генералы Гитлеру верят, на что-то надеются. А надежд у них быть уже не может. Фашистский райх катится к катастрофе.

После политинформации читает стихи из фронтовой газеты наш комсорг — радист Кучер.

За рядом — сверкающий ряд.

Российское грозное войско

Встает на предгорьях Карпат.

Под веселый смех выступает сержант Богомазов. Кто-то кричит ему:

— Смотри, только не повторяться!

Богомазов заключил с Валиковым пари: если он споет одну частушку во второй раз, то отдает Валикову недельную норму табака.

Эх, онежским бережком

Шли мы с миленьким дружком.

«Я люблю тебя, хорошая», —

Шептал мне на ушко.

В середину круга выходит Любка, она сегодня целый день на нашей батарее. Первым номером Любка поет, конечно, «Теплый ветер».

С этой песней мы шли по Украине. Это песня нашей юности. Любкиной, моей, Кучера, Бородинского, Тучкова, Валикова. И еще многих-многих. Больше половины дивизиона — комсомольцы. Одним восемнадцать, другим

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.