Песня о теплом ветре стр. 58
рядового Козодоева представлю к награде.
Немец, встретивший нас в деревне, видимо, прикрывал отступление своего подразделения. Наша пехота этой деревней не проходила: Стремясь взять противника в «мешок», она продвигалась выше, по горам…
Горы под дождем
Горы, горы…
Горы под дождем.
Дожди размыли дороги. От них раскисла глина на склонах. Поднялись бурливые речушки.
Гудит в лесу ветер. Белыми клочьями лежит в лощинах туман.
В одном старом справочнике, который мне попался случайно на брошенной охотничьей вилле, я прочитал: «Карпаты — излюбленное место туристов, край щедрой природы. Восхождения на горы доставляют путешественникам неизменное, ни с чем не сравнимое удовольствие».
Эти слова без улыбки сейчас не вспомнишь. Восхождения на горы приносят нам очень мало радости. Особенно если их надо делать по нескольку раз в день.
Повезло нам здесь только в одном: едва попали в горы, как у всех разом исчезла малярия, словно и не было ее никогда.
Война идет и в долинах, и в ущельях, и наверху — за облаками.
Бывает так, что пробрались пехотинцы на вершину горы и радируют: «Взяли, она наша». А какая она наша, если ниже бродят немецкие автоматчики? Их выбили с одного места, они обошли гору вокруг и вернулись с другой стороны…
Остаются в горах и террористические группы. Их быстро не
выловишь. Бандиты нападают на тылы, на обозы, на старичков коноводов.
А солдатам-старичкам в этой горной войне роль принадлежит особая. Через лесистые горные хребты они доставляют в батальоны мины. На лошадь навьючивают шесть восьмидесятидвухмиллиметровых мин, по три с каждого бока. Идет коновод, карабкается на кручи, месит ногами глину, тянет за собой лошадку. Доберется до батальона, сдаст груз и обратно.
Рейсов надо сделать много. Что такое шесть мин? Батарея их выбрасывает в воздух чуть ли не одним залпом.
Однажды мы с Бородинским поднялись на гребень хребта, чтобы выбрать наблюдательный пункт.
Стоим на тропинке, смотрим в бинокли. Вдруг слышим сзади треск сучьев, пыхтение.
Оборачиваемся: из-за кустов появляется старичок. Щеки заросли рыжей щетинкой. Гимнастерка расстегнута на все пуговицы: жарко лезть в гору. Обмотки до самого верха в глине. За старичком, натужно пуская из ноздрей пар, карабкается лошаденка. На боках, как бутылки, позвякивают мины.
Старичок выбирается наверх, останавливается, вытирает пилоткой пот с лица, глубоко вздыхает и, глядя в горную даль, ни к кому не обращаясь, грустно-раздумчиво произносит:
— Извели меня Карпаты!
Карпаты всех нас извели: горы и дожди. О причине дождя местные жители говорят:
— Как тильки хмара за гору зачинается — дождь кропыт.
Слишком часто она зачипается! И нам, артиллеристам, это забот доставляет множество: едва отроешь орудийные окопы, как в них уже полно воды.
«Девятка» расположилась у подножья горы Чертеж.
Несколько суток мы не спали: то в боях, то в дороге.
— Может, отдохнуть дадим батарейцам? — спрашивает лейтенант Резниченко.
Я не успеваю ответить: к нам подъезжают на «виллисе» подполковник Истомин и майор Красин.
Поздоровавшись, Истомин задает мне вопрос:
— Скажите, вы были на горе Чертеж?
— Был.
— Можно на нее поднять пушку?
Вопрос столь неожиданный, что я даже переспрашиваю:
— Нашу?
— Ну да, нашу. Не «сорокопятку» же, конечно…
Пораздумав, отвечаю:
— Крутизна почти сорок пять градусов… Дорога идет по краю пропасти, прямо вверх, без петель. Дорога узкая… Высота 1186 метров…