Петра стр. 164
протянул я.
— До шестидесяти метров, — упавшим голосом призналась наша умница.
— А глубина погружения при легководолазных работах? — подбодрил я её.
— Двадцать метров, — ответила Кира едва слышно.
— А значит, что?
— Мы можем использовать наши обычные гидрокомбинезоны.
Поднявшись на ноги, я окинул подчинённых холодным взглядом.
— У вас ровно час. Зачёт будет принимать старшина водолазной команды.
Разрешат ли мне устроить народные купания? Пф! Куда они денутся. Во-первых, если в советском, а теперь уже российском ВМФ вообще всё наглухо запрещено, то в американском (и, соответственно, натовском) отношение к технике безопасности… ну, попроще. Сильно. Нет, не раздолбайское, просто вот этот принцип: «а вдруг чего случится, лучше нахрен всё запретим» отсутствует. Самый простой и наглядный пример: все неоднократно видели фотки американских морячков, беспечно сидящих в дверном проёме чешущей над кораблём вертушки. Для американцев обычное дело. А вот в ВМФ СССР матросика, вздумавшего бы во время полёта боковую дверь открыть и усесться, ножки свесив, распяли бы раз шесть за злостное нарушение техники безопасности.
И надо сказать, американский подход мне как-то импонирует, поскольку заставляет своей головой думать. Не пристегнулся страховочным ремнём и с вертушки выпал? Сам себе идиот. Получи премию Дарвина, если погиб, или лечение за свой счёт (ибо идиотам страховка не положена), если каким-то чудом выжил.
Во-вторых, я же не с бухты-барахты сейчас приду к старпому и заною: «Дяденька, можно мы поныряем?», нет, я вполне официально вписал в учебный план занятия по выживанию. И куратор этот учебный план утвердил. Правда, вряд ли он мог себе представить, что под «Тренировками по выживанию» я подразумевал ныряние под воду… но это уже мелочи.
— Разрешите, сэр?
— Мисс Петра, — сидящий за заваленным бумагами столом офицер поднял голову. — Прошу, проходите.
— Сэр, пока мы стоим на рейде, я хотела бы провести тренинг по выживанию, — объяснил я причину визита.
— Кхм, — отложив распечатку, старпом чуть нахмурился, видимо, пытаясь понять, что я имею в виду.
Ну в самом деле, какие навыки выживания нужно тренировать канмусу, если море для них естественная среда и спасательные средства, без которых человек не выживет, нафиг не нужны?
Озадаченно побарабанив пальцами по столу, офицер налил себе минералки, отхлебнул, явно выигрывая время, наконец, всё же признал поражение.
— Не могли бы вы уточнить, какой именно тренинг?
— Погружение под воду, — спокойно пояснил я.
Старпом подавился минералкой, закашлявшись, и уставился на меня круглыми глазами.
Мда, судя по откровенно охреневшему виду, человек впервые в жизни видит канмусу-надводницу, которая сама (сама!) просится под воду. И я его в общем-то понимаю, хотя в Школе есть обязательный курс легководолазной подготовки*, большинство моих
однокурсниц под воду палкой не загонишь. Так что вся наша подготовка по факту сводится к тому, что новоиспечённых канмусок приучают не паниковать, под водой оказавшись. А то у некоторых до натуральной истерики доходит.
Реальный случай, кстати. В Школе для погружений сооружён специальный бассейн трёхметровой глубины и надо просто спуститься по лестнице и просидеть под водой пять минут. Так одна из девчонок-авианосцев по горло в воду спустилась и зависла. Вцепилась руками-ногами в лестницу и завыла сиреной пароходной. Глаза как блюдца, стеклянные, лестницу (из тридцатимиллиметрового прутка, между прочим) словно кулёк бумажный смяла, и воет на одной ноте. Бр-рр.
Оторвать смогли, только воду