Петра стр. 8
что разные женские штучки покупать (какие именно «штучки» пока не знаю, но все женщины тратят деньги с такой скоростью, что если бы они их хоть вполовину столь же быстро зарабатывали — давно бы коммунизм наступил).
С юридическим статусом ещё проще. Пока учусь — обычный подросток и моим опекуном является Объединенный флот, после присяги же становлюсь военнослужащей и… та-дам!.. автоматом произвожусь в совершеннолетние. То есть, могу жениться, пить пиво, ходить на фильмы «для взрослых» и служить в горячих точках. Очаровательно, правда? То есть никто никаких детей на войну не посылает, воюют совершенно взрослые женщины. А то, что у этих «взрослых» ещё тальк с памперсов не осыпался — дело десятое. Канмусу же, национальная особенность, понимать надо!
Мда, всегда верил в чиновников.
Ладно, черт с ними, деваться всё равно некуда. Вот отучусь хотя бы, определюсь кто я не только де-юре, но и де-факто, там уже будем посмотреть. А то на данный момент документы — единственное светлое пятно, поскольку всё остальное плохо. Женщиной вообще быть плохо (мне один поход в туалет по маленьким делам принёс столько впечатлений), но ещё хуже быть маленькой женщиной. Шестнадцать лет, блин! Тот самый возраст, когда концентрация подростковой дури достигает максимума и хлещет из ушей. В голове толпятся самые дикие мысли, в зад словно шилом тычут, а настроение скачет от черной меланхолии, до бешеной активности. Выцаганил тут у медсестры газету, думал почитать, узнать, что в мире творится. Ага, щаз! В первой же статье наткнулся на фото какой-то звездульки, мгновенно задумался, дошел до мысли, что у меня кроме пижамы ничего нет, и захотелось разреветься. Взахлеб. Полчаса сидел, шмыгал носом над несправедливостью жизни и вспоминал конструкцию японской набедренной повязки. Зачем? Неизвестно.
Тут на свою беду в палату заглянул Светлов (назначенный-таки куратором моей скромной персоны). И, разумеется, я немедленно вывалил на него все свои хотелки, печальки и жалобы.
Ошарашенный мужик сначала попытался было разобраться, чего собственно от него требуется, но быстро взял себя в руки (вот что значит профессионал!) и, старательно демонстрируя оптимизм, заявил, что врачи разрешили мне посещение бассейна.
Я в ответ посмотрел на него, как на инвалида умственного труда (вот только же объяснял, что мне носить нечего!) и мрачно поинтересовался, а в чем, по его мнению, я в этот бассейн пойду?
На что Светлов с довольной улыбкой вручил мне небольшую картонную коробку, раскрашенную настолько ярко, словно в ней китайское печенье хранилось.
В целом, я даже не особо ошибся, разве что вместо хлебобулочных изделий сомнительного качества внутри нашлись не менее сомнительные тряпочки (Синие, в белый горошек, блин!).
Скептически повертев их в руках, я поднял глаза на явно гордящегося своей находчивостью Светлова, фыркнув:
— И с какой стриптизерши вы это сняли?
Гордости в его взгляде разом поубавилось.
— Петра, это обычный купальник, — вздохнул он.
— Модели «потяни за веревочку»?
— Ну… я же не знал твоих размеров, а этот, как мне объяснили, универсальный.
Я ещё более скептически повертел два тряпичных треугольника с пришитыми к ним веревками. Это, как понимаю, трусы. Один спереди, другой сзади, на боках завязываем. И правда, универсально — на любую задницу натянуть можно, лишь бы длины веревок хватило.
Тоскливо вздохнув, с намеком уставился на