Пятая профессия стр. 370
решетками, но на них, как и на дверях квартиры и на воротах гаража, были установлены датчики. Поэтому, войдя в квартиру, следовало немедленно открыть дверцу стенного шкафа слева и нажать на консоли серию кнопок, отключающих сирену, которая не только переполошила бы всю округу, но и высветила бы соответствующий сигнал на мониторе в полицейском участке. И в считанные минуты сюда прибыла бы патрульная машина с мигалкой. Поэтому отключить сигнал тревоги следовало не позже чем через десять секунд.
Савидж рывком распахнул дверцу шкафа. Год назад после нескольких попыток ему удалось, по профессиональной привычке, запомнить порядок, в котором следовало нажимать кнопки.
Он быстро проделал все, как обычно это делал Грэм. Красная лампочка перестала мигать, и воя сирены не последовало.
Савидж прижался спиной к дверце шкафа.
В двери показался силуэт Акиры.
— Этот этаж я проверил. Его здесь нет.
Савидж был настолько занят отключением сигнала тревоги, что поначалу не обратил внимания на грохот, но теперь различил резкие, пульсирующие звуки музыки.
— Хэви металл?
— Это радио, — сказал Акира. — Наверное, Грэм не выключил его перед уходом. Если бы какой-нибудь любитель поживы захотел проникнуть внутрь, он услыхал бы музыку, решил, что хозяин дома, и поспешил бы ретироваться.
— Но зачем это Грэму? Ведь сирены испугали бы взломщика намного сильнее, чем любая музыка. Кроме того, снаружи я и наш собственный звонок-то с трудом услышал, не то что музыку. Так что особого смысла оставлять приемник включенным я не усматриваю.
— К тому же это совсем не похоже на Грэма — уйти и забыть выключить радио. Хэви металл? Да ведь он ненавидит рок. Он слушает исключительно классику.
— Что-то здесь не так. Проверь верхние этажи. А я загляну в подвал. Рейчел, оставайтесь здесь.
Когда Акира принялся взбираться вверх по лестнице, находящейся слева, Савидж почувствовал, как внутри у него все сжалось. Он пересек огромную, занимающую все пространство этого этажа комнату. Здесь находился кабинет Грэма, хотя единственной
приметой кабинета был стол из хромированного металла и стекла в дальнем его конце. Все остальное убранство комнаты позволяло считать ее обычной гостиной. Справа от Савиджа книжные полки обрамляли большой камин. Слева — массивная стереосистема с колонками по бокам. Они-то и исторгали эти оглушительные звуки. В центре комнаты стояли кофейный столик — тоже из хромированного металла и стекла — и два кожаных дивана, делившие комнату на две равные половины. Натертый до блеска пол был застелен огромным афганским ковром. Во всех четырех углах комнаты стояли большие горшки с широколистными растениями. Ослепительно белые стены, с несколькими картинами на них — все кисти Моне, — усиливали ощущение простора, возникавшее от фактического отсутствия мебели.
Человек, незнакомый с жизненным укладом Грэма — в отличие от Савиджа, — не мог знать, что тот хранит свои бумаги в нишах за книжными полками, а стереосистема должна была убедить тех немногих клиентов, удостоенных чести побывать в этом доме, что мощные каденции 3-й («Героической») симфонии Бетховена надежно защищают доверительный разговор от не выявленных хозяином подслушивающих устройств.
На кофейном столике стояли три пустые бутылки из-под шампанского. Пройдя к письменному столу в дальнем конце комнаты, Савидж осмотрел набитую сигарными окурками пепельницу и высокий, на длинной ножке, бокал, на самом донышке которого оставалась какая-то жидкость.
Савидж подошел