Пятьдесят тысяч стр. 2
злится, — сказал я. — А так он добрый малый, Солджер.
— Вот так добрый! Когда это он был добрым?
— Ну, прощай, Солджер, — сказал я.
Поезд подошел. Солджер поднялся на ступеньки, держа чемодан в руках.
— Прощай, Джерри, — сказал он. — Будешь в городе до состязания?
— Навряд ли.
— Значит, увидимся на матче.
Он вошел в вагон, кондуктор вскочил на подножку, и поезд тронулся. Я поехал домой в двуколке. Джек сидел на крыльце и писал жене письмо. Принесли почту; я взял газету, сел на другой стороне крыльца и стал читать. Хоган выглянул из дверей и подошел ко мне.
— Что у него вышло с Солджером?
— Ничего не вышло. Просто он сказал Солджеру, чтоб тот уезжал в город.
— Я так и знал, что этим кончится, — сказал Хоган. — Он не любит Солджера.
— Да. Он мало кого любит.
— Сухарь, — сказал Хоган.
— Со мной он всегда был хорош.
— Со мной тоже, — сказал Хоган. — Я от него плохого не видел. А все-таки он сухарь.
Хоган ушел в дом, а я остался на крыльце; сидел и читал газеты. Осень только начиналась, а в Джерси, в горах, очень красиво, и я дочитал газеты и стал смотреть по сторонам и на дорогу внизу вдоль леса, по которой, поднимая пыль, бежали машины. Погода была хорошая и
места очень красивые.
Хоган вышел на порог, и я спросил:
— Хоган, а что, есть тут какая-нибудь дичь?
— Нет, — сказал Хоган. — Только воробьи.
— Читал газету? — спросил я.
— А что там?
— Санди вчера трех привел к финишу.
— Это мне еще вчера вечером сказали по телефону.
— Следишь за ними? — спросил я.
— Да, держу связь, — сказал он.
— А Джек? — спросил я. — Он еще играет на скачках?
— Он? — сказал Хоган. — Разве это на него похоже?
Как раз в эту минуту Джек вышел из-за угла, держа в руках письмо. На нем был свитер, старые штаны и башмаки для бокса.
— Есть у тебя марка, Хоган? — спросил он.
— Давай письмо, — сказал Хоган. — Я отправлю.
— Джек, — сказал я, — ведь ты раньше играл на скачках?
— Случалось.
— Я знаю, что ты играл. Помнится, я тебя видел в Шипсхэде.
— А теперь почему бросил? — спросил Хоган.
— Много проиграл.
Джек сел на ступеньку рядом со мной и прислонился к столбу. Он жмурился, сидя на солнышке.
— Дать тебе стул? — спросил Хоган.
— Нет, — сказал Джек. — Так хорошо.
— Хороший день, — сказал я. — Славно сейчас в деревне.
— А по мне лучше в городе с женой.
— Ну что ж, осталась всего неделя.
— Да, — сказал Джек. — Это верно.
Мы сидели на крыльце. Хоган ушел к себе в контору.
— Как ты считаешь, я в форме? — спросил меня Джек.
— Трудно сказать. У тебя, во всяком случае, еще есть неделя, чтобы войти в форму.
— Не виляй, пожалуйста.
— Ну, хорошо, — сказал я. — Ты не в порядке?
— Сплю плохо, — сказал Джек.
— Это пройдет. День-два, и все наладится.
— Нет, — сказал Джек. — У меня бессонница.
— Тебя что-нибудь тревожит?
— По жене скучаю.
— Пускай она сюда приедет.
— Нет, для этого я слишком стар.
— Мы хорошенько погуляем вечером, перед тем как тебе ложиться, ты устанешь и заснешь.
— Устану! — сказал Джек. — Я и так все время чувствую себя усталым.
Он всю неделю был такой. Не спал по ночам, а утром чувствовал