Пятерка Мечей стр. 660
Лизе я об этом говорить не стала: она и так собственной тени боится.
– Вы правильно сделали! – одобрила Динара.
– Что вы мне посоветуете? Как избавить Лизу от этого ужасного страха? Есть какое-то средство?
Дина Лазаревна молчала. Что она могла сказать? Она сама боялась и не знала, как с этим справиться.
– Может быть, вам действительно продать квартиру Альшванга и переехать в другое место? – наконец, сказала она. – В нашем районе жилье дорогое, тем более четырехкомнатная квартира! На эти деньги вы сможете купить что-то вполне приличное.
– Господи! Я только что закончила волокиту с продажей нашей старой квартиры…И теперь опять начинать все сначала? У меня просто нет сил! Нужно же хоть год… ну, полгода отдохнуть. Вы не представляете себе, сколько я побегала, пока нашла покупателя, пока мы все оформили! А переезд? Мне совершенно некому помочь! Все одна и одна!
– Понимаю вас, Анна Григорьевна, – посочувствовала Динара. – Но ведь выход всегда можно найти! В конце концов, если Лиза так болезненно на все это реагирует, вам придется что-то решать…
– Да-да, конечно, – кивала головой, соглашаясь, Анна Григорьевна. – Если уж никак не получится Лизоньку успокоить, то будем продавать… Здоровье дочери для меня важнее всего! Но вы попробуйте, Динара! Может, удастся что-то сделать? Заговор какой-нибудь, или
талисман оберегающий дайте… Я заплачу!
– Нет у меня ни заговоров, ни талисманов от такой напасти, как с Лизой приключилась, – с сожалением ответила Динара. – Думаю, покой и время сделают свое дело, и ей станет легче. Только вы пока что глаз с нее не спускайте! Вы меня поняли?
– Поняла…
– И если произойдет что-то новое, обязательно сообщите мне!
– Хорошо, – послушно подтвердила Анна Григорьевна. – Обязательно! Так я пойду? А то Лиза там одна осталась.
Уже в прихожей она спросила:
– Вы в этом доме давно живете?
– Давно.
– И… Герман Борисович никогда не жаловался?
– На что?
– А…будто у него в квартире…нечистая сила… – Выговаривая последние два слова, Анна Григорьевна так смутилась, что у нее на глазах выступили слезы. – В народе это, кажется, так называют?
– Да нет, Герман Борисович никогда ничего такого не говорил! – ответила Динара. – Вы можете других соседей расспросить. Я уверена, что все подтвердят: старик Альшванг не жаловался. К нему домработница ходила, – прибрать, постирать кое-что… так и она ничего подобного не замечала. Мы бы знали! У нас здесь все как на ладони.
Анна Григорьевна, очень расстроенная, ушла. Динара смотрела, как она тяжело поднималась по лестнице на второй этаж, и тут из дверей своей квартиры выпорхнула Изабелла Юрьевна Буланина. Она была одета в невообразимо яркую, канареечного цвета, пижаму.
– Диночка! А я к тебе! – пропела она, кокетливо покачивая белокурой головкой. – Можно?
– Конечно! – обрадовалась Динара.
Анна Григорьевна испортила ей настроение своим мрачным рассказом, и она надеялась развлечься, болтая с подругой.
– Ой! – завопила вдруг госпожа Буланина, бросаясь мимо Динары к двери в подъезд. – Егор! Где вы были? Я вас целый день не могу найти!
– Зачем меня искать? – недовольно ответил Фаворин. Он только что вошел с улицы, весь в снегу, уставший и сердитый. – Вы бы лучше своего Яшку поискали, как следует! А то я кошечку третий день не могу выпустить.
– Да где ж я его найду, окаянного? – всплеснула руками Изабелла Юрьевна. – Он у меня загулял! Уж