Пилот особого назначения стр. 19
знать, — это я.
— Фамилия, — это Комачо.
— Лишнее! — Это Иванов. — Салмана дель Пино и Доктора Скальпеля не видно?
— Никак нет. «Алые Тигры» полагают, что оба погибли на Шварцвальде в ноябре.
— Товарищ Сантуш, подтверждаете? — Поворот к Комачо.
— Да бес их знает! Там такая мясорубка была, тушите свет! А мы тела не очень-то опознавали — не успели просто. Ну, вы понимаете — чужаки, а потом Моргенштерн взорвался…
— Понимаю. Значит, запишем пока в пропавшие без вести. — Поворот ко мне. — Надо с Бладом и этим Небраской предварительно побеседовать. Пока от боя не отошли. Идите, Андрей.
— Насчет чего побеседовать?
— Насчет всего. Напугайте их, ваше появление будет
психологически выгодно. Вдруг сболтнут нечто полезное? И вы, Лев, — обратился он к лейтенанту Степашину, который заблаговременно подступил к начальству, — ступайте для достоверности. Подыграйте по ситуации.
Сказано — сделано, я пошел. Вдогонку раздались печальные слова Иванова:
— Жаль, Румянцев не разбирается в методах оперативного дознания — такой момент пропадает…
Приободрил, блин! Я ж, в самом деле, ни уха, ни рыла! Ну что же, будем пугать!
Вот он, Блад! Всё так же аккуратно выбрит, наутюжен, будто и не был в бою! А глаза — абсолютно безумные…
Двое осназовцев выдернули его вместе с Небраской из шеренги и подвели к нам.
— Здорово, предатель! — Бросил мне Небраска.
Блад промолчал, глядя в подволок.
— Взаимно. — Ответил я. — Ничего не хочешь сказать? А, Кормчий?
Долгий взгляд, дьявольщина, а в глазках-то совершенно нешуточное сумасшествие!
— Мне с тобой разговаривать не о чем, мой нечестивый брат! — Сообщил Иеремия торжественно.
— А если подумать?
— Смешно слышать такой совет от того, кто сам ни разу в жизни не думал самостоятельно…
— Церемонии разводить будем?! — Взревел Лев, очень натурально, я аж подпрыгнул, а он рванулся к Бладу, засадив тому в горло ствол автомата. — Я тебя, суку, прямо здесь кончу! И уродов твоих заодно! И никто мне ничего предъявит! «При попытке побега»! Ты меня понял, гондон?! Говори, падаль! Будешь сотрудничать?!
— Н-ну, я так и думал, кхе-кхе, — прохрипел Кормчий. — Вам всем от меня что-то надо. И вы мне ничего не можете предложить взамен. Даже сделать ничего не сможете, так как смерти и пыток я не боюсь — боль очищает.
— Может, ну его к лешему, а? — Сказал Лев, показательно успокаиваясь и убирая автомат. — Предлагаю устроить всей компании прогулку в открытый космос без скафандров. Скажем, что ритуальное самоубийство. А то у нас царит нездоровый гуманизм — затаскают еще по кабинетам за жестокость. Ну а так — нет человека и спросить не у кого. Как тебе идея?
Блад улыбнулся окровавленными губами. Весь его вид выражал живейшее желание и полнейшую готовность прогуляться без скафандра.
— Смерть очища-а-ает, братья.
— Смерть очищает! — Как робот повторил Небраска.
— Смерть очищает! Смерть очищает! — Пошло гулять по рядам пиратов, до которых долетали некоторые слова.
Все-таки Кормчий был артист. Даже сейчас он играл, хоть и мала аудитория — не его уровень. И как играл! Жил ролью!
Ну что же? Я тоже кое-чему научен.
— Нет, Лева, нет! — Я покачал корпусом, так как головой в летном скафандре не больно покачаешь. — Плохая идея! У меня есть идея лучше!
Ваш верный повествователь возвысил голос, чтобы меня гарантированно услышал весь выводок.
— Смерть, конечно, очищает, кто бы