Пинок азарта (СИ) стр. 76
дружелюбных по отношению к рэтчедам разумных не так уж и много.
Кстати, нельзя сказать, что они этого не заслужили. Взять, к примеру, гоблинов — ну чисто варварская раса, осознающая, что находится в самом низу пищевой цепи. Да, они вытягивают за счет своих душевных податливых девок и за счет возрастного занудства, превращающего пожившего гоблина в идеального клерка. Этого, в общем, достаточно, чтобы совсем неплохо жить в Омниполисе, преуспевать и даже немножко цвести. Если посмотреть на Джоггера, то потенциала еще море.
Крысы? Другой коленкор. Слишком сильное животное начало. Рэтчеды недисциплинированы, плодовиты и трусливы, они великолепно приспособлены к жизни падальщиков и мусорщиков, а большего им и не надо. Они — идеальные городские паразиты, чем… крайне обидно напоминают нас, вампиров. Будь у нас другие корни, мы могли бы также ютиться на чердаках и в подвалах, полудикие, осторожные, согласные доесть бомжа за более удачливым сородичем. Может быть, даже ворующие младенцев.
Не суть. Дело в том, что рэтчеду хватит для счастья мешка с рисом и норы в месте потемнее. Он будет жрать крупу, да дрыхнуть всё остальное время. Может быть, даже будет гадить под себя в этой норе, не сколько из-за одичалости, сколько ради того, чтобы минимизировать шансы для кого-нибудь найти его и отнять мешок. Затем, доев, он выберется из тьмы и дерьма в поисках новой добычи. Увы, гены пальцем не исправишь. Даже Мыш, насколько умница и красотка, но вы только посмотрите: её притащили в теплую норку, не обижают, кормят. Всё, она даже выходить никуда особо не рвётся.
С другой стороны, если станет опасно…
— Стая Весны бежала, — говорила, нервно дёргая носом, Цирсцея, — Быстро, очень быстро. Троих бросили, те в пустое гнездо вернулись. Один к нам потом прибежал, с раной. Помогли за рассказ, не обманули, не съели. Перевязали-отпустили. К Весне приходили, хотели увести. Напали на мать гнезда. Пистолеты, да-да. С пистолетами напали. Стреляли. Они убежали, потом сбежали. Весна выслала троих, посланниками, а потом ушла, бросив их.
— Что про нападавших известно? — нахмурился я.
— Как мы, но запах незнакомый! — дергалась большая крыса в цветастом платье, — Храбрые, очень храбрые! С пистолетами! Пятерых убили, но мать ушла, все ушли! Кроме троих, да-да…
— Но ведь не просто так же приходили? У вас подобного не бывает.
— Бывает, — мелко закивала Цирсцея, — Редко! Раньше часто! Легко нарожать, сложно прокормить! Эти другого хотели! Захватить мать! Пленить-связать! Подчинить гнездо! Такого — не бывает! Съешь мать, съешь всех, займи место, нарожай своих! Так нельзя!
Вот о чем я и думал ранее. Для Цирсцеи, как для практически идеальной, умной, отлично образованной королевы гнезда, нападение сородичей не было чем-то выдающимся. Стволы? Плевать. А вот то, что незнакомые рэтчеды с «странным запахом» пытались действовать вне шаблонов нормальной стаи — это уже пугало её до усрачки. Вторым звоночком для въедливого исследователя разумных рас было бы то, что рэтчеды, узнавшие об этом нападении, даже мысли не допустили о каком-либо объединении или координации. Более того, Цирсцее не могла прийти в голову мысль рассказать то, что она рассказывала мне, другим королевам.
При всей своей живучести и плодовитости, они невероятно уязвимы, но только для