Пинок азарта (СИ) стр. 94
Алиса.
Именно. Очень старый, с точки зрения человека, кухонный нож. Массивный, с потемневшей от времени деревянной рукоятью, которую я сейчас бережно протирал. Орудие повара.
— «И что? Он волшебный? Нож-кладенец?» — пыталась догадаться она.
— «Нет», — заканчивая, ответил я, — «Самый обычный старый нож, но для меня он очень дорог. Так что, считай, ты обязательно вернешься»
— «Аа…так, стоп! Тебе что, эта ковыряшка дороже меня⁈ Да?!! Да⁈»
Так гораздо лучше. Пусть лучше орёт, чем боится. Тем более, ну взял я с собой «грунт», а что еще? Фляжка с кровью? Есть. Камень-Кровавик? Тоже есть. Но не размахивать же когтями по любому поводу, какое-нибудь тыкало надо, так что будет у нас Алиса Батьковна косплеить отчаянную домохозяйку.
Залихватски свистнув отнюдь не радостным котам, я вышел вон под внутреннее обиженное бурчание вампирессы. Идти и ехать предстояло долго, так что я развлекся тем, что рассказал своей единственной и неповторимой слушательнице о том, как обычно вампиры воспитывают своих «птенцов». И используют тоже. К примеру, некоторые могут провести в шкуре своего подопечного несколько лет, потому как это удобно, а заодно позволяет читать обалдую лекции, не отходя от кассы. А тот их слушает, потому как делать больше ничего не может. Зачем это самому вампиру? Ну, во-первых, безопасно, а во-вторых — зверски укрепляет связь между ним и его потомком, позволяя потом «заныривать» в его тело на расстояние в десятки километров. Зачем? Ну а если позвонить надо, письмо там написать…
Ужас, говоришь, Тарасова? А ты думала, бессмертие раздают направо и налево? Еще подумай, время у тебя есть. А то ведь потом как сама ножками задвигаешь, ручками захлопаешь, так и думать некогда будет. Думала, что всё прочитанное прошлый век и устаревшие сведения? Милая моя, ты как думала? Как человеческая бабочка-однодневка? Ну не дуйся, не дуйся. Со временем пройдет. Видишь, сколько я всего тебе прощаю? Это потому, что ты маленькая. Годика четыре где-то, если перевести на средне-вампирское.
Доехав до центра города, я направил тело Тарасовой и сопровождающих нас котов к Толкушке. Когда это она была первым и единственным базаром Омниполиса, а теперь на месте съездного развала, на котором ругались полупьяные гномы, красовался многоэтажный офисный небоскреб, окруженный элитными магазинами. Здесь богатые разумные могли приобрести последние достижения науки и техники, но почему-то приобретали свежеукраденные дизайны шмоток из Нижнего мира. Наверное, потому, что на Толкушку в основном ходили женщины. Богатые, со вкусом одетые, красивые. Тарасова, в своей старой маечке, дряхлых джинсиках, поношенных туфельках и с рюкзачком за спиной (он от Шпильки остался) выглядела здесь казанской сиротой. Ну не одевать же её в новое перед нырком в говны?
Впрочем, недолго лелеяла бедная свои комплексы. Мне было категорически некогда и лень, поэтому, остановившись прямо на тротуаре в паре метров от какой-то молодой сучки, жрущей за стеклом в кафе свое парфе, я ей нахально подмигнул, а затем, отрастив коготь подлиннее, поддел им канализационный люк, поднимая круглую железку. Ну и спрыгнул вниз под протестующий вопль хозяйки тела, явно до последнего надеявшейся, что все, нами затеянное, лишь шутка, которая кончится парфе в кафе.
Ага, щас.
Канализация здесь была еще старой, сорокалетней давности, с просторными проходами и каналами, но задерживаться