Пинок азарта (СИ) стр. 97
наиболее отдаленном от «центра». Адаптивных «подблоков» не вижу, значит, отрыли и укрепили здесь всё максимально шаблонно. Будем аккуратно двигаться на северо-запад. Судя по мимике Хуммельсдорфа (или Оппенгеймера?) — рэтчеды тут есть.
— «Конрад, а зачем гномы роют такие комплексы, если не собираются их заселять?»
— «Потому что они не кирками размахивают, когда копают, а используют целый комплекс мер и заколдованного оборудования, которое не получится хранить бесконечно. Достать и подготовить все необходимое крайне дорого и сложно, поэтому гномам всегда проще на полную катушку использовать имеющееся в наличии, а потом сотни лет жить, неторопливо заселяя лишнее, чем тратиться заново. Кроме того, тектоника, плюс накладки в расчетах и проверках. Если часть подземелий засыпет, им всегда будет куда отступить и что заселить»
Вот так, проводя ликбез, маленькая хрупкая девочка с здоровенным кованым ножом в руке и двумя котиками на подхвате и кралась из зала в зал, тщательно прислушиваясь, принюхиваясь и даже причувствываясь к потоку воздуха, который тут очень слабо, но ощущался. Где-то очень далеко работали мощнейшие компрессоры, закачивающие свежий воздух в этот подземный лабиринт.
Сначала я увидел впереди отблески тусклого света, а затем, аккуратно заглянув за угол, обнаружил межблочное помещение, чья роль у гномов сводилась к мелкому офисному кабинету или же просто КПП. Оттуда доносился внятный клокочущий храп. Оставив котов стоять на шухере, я аккуратно заглянул внутрь…
…чтобы отчаянно фалломорфировать, невзирая на категорически неподходящий гендер управляемого тела.
Это не помешало мне шмыгнуть подлой мышью внутрь, а затем, выдвинув из указательного пальца черный и бритвенно-острый коготь, воткнуть его в подставленный загривок, надежно и почти бескровно парализуя спящего путем рассечения позвоночного столба, но всё это я выполнял на автомате, не выходя из дикого, лютого, необоримого охренения.
Существо, мирно и безболезненно отдающее концы в гнезде, свитом из разного гнилого тряпья, сильно напоминало рэтчеда, который в ранней молодости обнаружил склад крупы и жрал её вот прямо до сего дня, ни с кем не делясь, и вообще не выходя из нычки. Однако, рядом гор дерьма обнаружено не было, следовательно такой вариант отметался. Присмотревшись, я еще больше погрузился в состояние полнейшего удивления, так как лапы твари вовсе не были похожи на тонкие, но очень жилистые конечности крысиной расы. Они были короткими, мускулистыми и мясистыми…
А перевернув ногой уродца, я окончательно ушёл в нирвану — у него под вытянутой мордой была мощная, страшно неопрятная, но всё-таки борода.
— «Обосраться и не мыться», — с жутким отвращением буркнула Алиса, — «Что это⁈»
— «Гибрид рэтчеда и гнома…», — нехотя ответил я. Нехотя — потому что жирный откормленный гибрид, свободно валяющийся где попало, наводил меня на теории, от которых хотелось икать.
— «Как МЫШ⁈», — экспрессивно выдала Тарасова.
— «Ага», — откликнулся я, переводя внимание на листок в деревянной рамке, надежно прикрепленной шурупами на видном месте так, чтобы тусклая лампочка, свет которой мы и заметили ранее, освещала его максимально хорошо.
«НЕ СПАТ. НЕ ЖРАТ. СЛЕДИТ. ТРОНЕШ САМКУ — УМРЕШ. ПОСЛЕ СМЕНЫ МОЖНО» — гласили грозные слова, вполне уверенно выведенные на листе.
Охо-хо-хо-хо. Чем дальше в лес, тем толще партизаны…
— «А теперь внимательно следи за мной».
Я укусил себя за палец. Ну, Тарасову