Пион уклоняющийся стр. 115
что придётся оформлять аренду официально, чего хозяйка не очень хочет делать, потому как принят какой-то страшный закон, по которому при продаже квартиры, сдаваемой в аренду, придётся платить какой-то убийственный налог. Нина, разумеется, знала, какой налог, она же бухгалтер, но не стала встревать, уж очень интересно он рассказывал. А ещё Игнат говорил, что теперь понимает, почему жена соседа, того самого важного господина, которого Нина видела в лифте, жаловалась Людмиле Борисовне на то, что кто-то в доме держит диких животных. Эти дикие животные по ночам страшно воют. Так что Соню придётся от Людмилы Борисовны прятать. К концу рассказа Нина уже ненавидела Людмилу Борисовну и раздумывала, не замазать ли ей дверной замок каким-нибудь вечным клеем, чтобы общественность занялась, наконец, делом, а не терроризировала бы такой замечательный дом. Но Игнат уже рассказывал, что Людмила Борисовна навела его на мысль о приобретении собственного дома, где не будет никаких соседей, общественности и лифтов, которые отключаются, когда хотят. Тут правда он поправился, сказал, что в отличие от общественности к лифту, и особенно к Центральной он испытывает благодарность. А вот квартиру себе уж точно покупать не будет, сразу дом.
Нина не стала рассказывать об особенностях эксплуатации загородного отдельно стоящего здания, она смотрела на огонь в красивом камине, на красивого мужчину рядом и боялась, что это всё сейчас исчезнет. Уж больно всё по сказочному получается. Слишком хорошо, чтобы это было правдой. Ведь когда человеку очень уж хорошо, он начинает думать, что такого быть не может, и начинает докапываться в поисках скрытых проблем, капли дёгтя и так далее. Поэтому Нина и задала этот вопрос:
– А кто у тебя в Белоострове?
После всего, что сейчас происходило с ними, у неё из головы не выходило, как он мог тогда смотреть сквозь неё? Ведь её-то сразу к нему примагнитило, а его почему-то нет. Они же могли и вовсе больше никогда не встретиться и запросто потеряться навсегда. Или они и сейчас не нашлись, а просто переспали, а Нина всё сама себе придумала. Ну, это самое, что они будут теперь жить вместе долго и счастливо. Камином навеяло. И прямо сейчас некто из Белоострова, кто так ему важен, вдруг позвонит, и всё разлетится в прах.
Он вздрогнул.
– С чего ты взяла, что у меня есть кто-то в Белоострове?
– Я тебя видела. В Новый год.
– Ты ошиблась. – Он сел рядом с её креслом на пол и поцеловал ей коленку. – Я бы тебя запомнил. Как ты могла видеть меня в Белоострове на Новый год? Ведь мы с тобой
знакомы всего дней десять.
– В этот Новый год тридцать первого декабря ты купил бутылку «Боржоми». Пластиковую. Облился и сказал…. – Нина процитировала то матерное слово, которое он тогда сказал.
– Ты знаешь такие слова?
– Мне сорок лет. – Нина встала, поставила бокал на стол и пошла в спальню искать свою одежду. Конечно, он может не говорить, если не хочет, но она-то испытывала желание честно рассказать ему всё. Как долго и как трудно она его искала. Про те самые железные сапоги, которые она сносила, про розовые кусты, которые пришлось посадить, про тонны крупы, которые она перебрала, то есть, про то, как она училась говорить