Пионерско-готический роман, тинейджеры и «обескураживающие повторы» стр. 2
марксистско-ленинской неполноценности. Но это так, к слову…
Взяв одну из моих библиографий (они есть в библиотеках), г-н Арбитман мог бы убедиться, что мои «школьные» произведения всегда равномерно чередуются с книжками фантастического жанра (а порой эти жанры там даже сплетаются). И тут нет ничего странного, потому что тема и в тех, и в других (в этом г-н Арбитман прав) — одна. Это — положение детей в нынешнем неспокойном, жестоком, неприспособленном для нормального детства мире. Это ответственность (а чаще безответственность) взрослых за детей. Это — право ребёнка на свою жизнь, в которой есть дом, семья, друзья, радости, безопасность — право, которое, увы, далеко не всегда осуществляется.
Именно данным вопросам посвящено большинство моих книг — и реалистических, и фантастических. И к фантастике я прибегаю не для того, чтобы более лихо закрутить сюжет или поразить читателя необычностью ситуаций, а в тех случаях, когда приёмы этого жанра помогают мне более ярко освещать всё те же проблемы: неприкаянность детей и преступное равнодушие взрослых.
Тема эта, к сожалению, не стареет, лишь обостряется. И оставлять её я не считаю себя вправе. Это моя тема. И если это значит, что «Крапивин пишет всё одну и ту же вещь», то и слава Богу. Такое обвинение, кстати, предъявлялось писателям и покрупнее меня,
в том числе классикам. И ничего, выжили они, несмотря на старания критиков.
Стиль и аргументация критика Р. Арбитмана могли бы послужить темой для отдельной статьи. Вынужден прибегнуть к объёмному цитированию (не все ведь читают журнал «Детская литература»).
«Писатель взял за основу схему, согласно которой подростки были изначально честнее, порядочнее, самоотверженнее учителей, родителей и прочих взрослых, — в лучшем случае, людей ограниченных и недалёких, а в худшем — хитрых и своекорыстных монстров. Пока „взрослый мир“ прозябал в грехе, „младший мир“, наполнив всевозможные военно-патриотические клубы, готовился к битвам за справедливость. Уже в этих повестях „пионерская“ экзальтация всех этих „мальчиков со шпагами“, этаких ясноглазых буршей, уверенных непоколебимо, что „добро должно быть с кулаками“ — вызывала известные сомнения».
Смешанные чувства вызывают эти строки. С одной стороны — этакий полузабытый холодок между лопаток, с другой — ностальгию по временам молодости, когда «минпросовские дамы» и авторы многочисленных анонимок клеймили меня за «противопоставление детей взрослым» и «подрыв устоев социалистической педагогики». Недалеко от них ушли и «критики весьма консервативного толка (вроде Ал. Разумихина), с которыми солидаризоваться было как-то неловко».
Напрасно г-н Арбитман застенчиво отгораживается от критика Ал. Разумихина. Они во много едины: и в необъяснимой ненависти к писателю В. Крапивину, и в умении передёргивать факты, и в своём страхе перед детьми, как перед реальной социальной данностью; и в чисто публицистическом методе — написать хлёсткую статью, а потом, слегка её переделывая, вставлять из издания в издание…
Вернёмся к цитате. Для г-на Арбитмана, очевидно, является сомнительной и пугающей новостью тот факт, что подростки
«изначально (курсив мой — В. К.) честнее, порядочнее, самоотверженнее… взрослых».
Но это объективная — не только социальная, а даже и биологическая истина. Дети действительно рождаются неиспорченными, искренними существами, они во многих отношениях чище взрослых. Беда только, что в то же время они — наивнее, беспомощнее и неопытнее своих родителей и наставников. Потом уже, постепенно, взрослый