Пионерско-готический роман, тинейджеры и «обескураживающие повторы» стр. 7
на церемонии воинского построения) с оглядкой на „Каравеллу“ В. Крапивина в Екатеринбурге; правда, став, как и И. Тяглов в прозе, не копиистом, а, скорее, пародистом».
Ну, хоть стой, хоть падай! Откуда г-ну Арбитману пришло в голову, что К. Раш, создавая «Викторию», оглядывался на «Каравеллу»? Да ещё и пародировал её! Мы в те годы и не слышали друг о друге! И никогда в жизни друг у друга не бывали. Уже много позже в «Каравелле» узнали из газет, что есть, оказывается, в Новосибирске фехтовальный клуб «Виктория». А «Виктория», возможно, смогла кое-что прочитать о «Каравелле».
С какой стати Карем Раш — человек совершенно самостоятельный в суждениях и с твёрдым характером — стал бы оглядываться на какую-то чужую организацию и тем более пародировать её?
И вообще, что одинакового у «Виктории» и «Каравеллы», кроме фехтовальной специализации? И что г-н Арбитман может знать об этих объединениях? Сколько лет было Роме Арбитману, когда они создавались?
Я совершенно не разделяю педагогических и политических воззрений г-на Раша, однако должен сказать следующее. Всё, что я впоследствии узнал о «Виктории», не даёт никаких оснований утверждать, что там учили «палить в супостата». Там учили спортивному фехтованию, рыцарским понятиям о чести и товариществе, уважению к противнику. Если, к тому же, учили пришивать воротнички, то, право же, в этом нет ничего безнравственного. Так же, как и в «восторженном замирании при церемонии воинского построения» — если это замирание вызвано не казарменной муштрой, а ощущением товарищеского локтя и гордостью за свой флаг.
У г-на Арбитмана немалая способность смешивать правду с неправдой и валить всё в одну тарелку. Так сказать, крошить в один салат ананас и редьку. И потом всё это обливать соусом негативизма. Глядишь, под таким общим соусом читатель проглотит всё подряд, не различая, где горькое, где солёное.
Возникает такой вопрос: к «гуру» какого цвета относит г-н Арбитман меня с моей «Каравеллой» (которой я, правда, уже несколько лет не руковожу). Что он может сказать нового?
Может быть, я «красный»? В этом уже обвиняли. За то, что дети по-прежнему носят красные галстуки — символ алого корабельного паруса кливера (а не большевистского триединства поколений, как это трактовали официальные цековские документы).
Может быть, я «чёрный»? Было и это. Меня и детей клеймили за чёрные морские рубашки — многолетнюю форму «Каравеллы» (естественно, души наши и помыслы обвиняя в той же черноте).
Или я «коричневый»? Тоже не ново. Во многих «телегах», направляемых в парторганы — анонимных и подписанных бдительной «общественностью» — я и мой отряд не раз обрисовывались как носители фашистских идей. На том основании, что дети спорят не только с «простыми» взрослыми, но даже и со взрослыми обладателями партбилетов.
Так что, ступая на этот путь и переходя от жанра чисто литературной статьи к жанру политического доноса, г-н критик не делает никаких открытий. Всё это было, было, было…
Г-н Арбитман неправ, утверждая, что я «полностью переключился на „параллельные миры“». Проявив хотя бы минимум профессионального любопытства, критик мог бы установить, что параллельно с фантастическими произведениями последнего времени (которые вызывают особое неприятие рецензента), я успел написать два вполне реалистических романа из жизни современных школьников и несколько повестей.
Другое дело, что там опять «обескураживающие