Пир во время чумы стр. 215
протянула Гурову.
– После укола и сна вы должны хотеть пить.
– Спасибо. – Он действительно хотел пить и осушил стакан.
– Я, господин хороший, на своем посту за пять лет такого навидалась, мне ваши детские хитрости досконально известны. – Она взяла бинты и пустой стакан. – Сейчас принесу одежду. – И вышла.
Вскоре сыщик уже стоял в подъезде приемного отделения, курил, смотрел густые сумерки, сквозь которые проглядывали стволы деревьев, и гадал: оставили «соседи» в парке наблюдателя или сейчас пьют водку в тепле? Вдалеке на шоссе тускло мигнули фары, затем стремительно начали приближаться, «Ауди» вкатился мягко, остановился у пандуса. Гуров пригнулся, одним прыжком преодолел
расстояние до машины, скользнул на заднее сиденье, спросил:
– Как прошло?
– А как ваше здоровье, господин начальник? – ответил Стас, выезжая со двора.
Мефодий сидел за столом в маленькой двухкомнатной, скромно обставленной квартире, пил сухое вино, из-под кустистых бровей внимательно смотрел на хозяина, командира грузового «Ана». Капитан, симпатичный очень загорелый мужчина лет пятидесяти, выпил рюмку водки, сделал себе аккуратный бутерброд с селедкой, положил в рот, тщательно прожевал, сказал:
– Мефодий, тебе на пенсию давно пора. Или общак пенсий не выплачивает?
– Мне уже много лет родное государство платит. Или ты считаешь, я без малого тридцать лет землю ковырял и лес валил за «спасибо»? Задерживают выплаты, да я не в обиде, чиновникам на хлеб с маслом тоже требуется. Я позвоню, – утвердительно проговорил Мефодий, принес с тумбочки аппарат, поставил перед собой, откинувшись, как это делают дальнозоркие люди, набрал номер. На другом конце провода почти сразу же сняли трубку. Четко выговаривая слова, сказал:
– Племянник хорошо упакован, вылетает в семь утра грузовым бортом. Встречайте. – И, не прощаясь, положил трубку.
На столе лежал плотный, перевязанный бечевкой пакет. Мефодий подтолкнул его командиру.
– Ты деньги-то возьми, не ломайся. Голову не положу, но, надеюсь, последнее дело у нас с тобой.
Командир взял пакет, прикинул на ладони вес, бросил на старенький диван.
– Мне было тогда девятнадцать… – Он пошевелил губами. – Значит, тридцать два года ты из меня, родимый, кровь пьешь.
– С большими перерывами и плачу по совести, – ответил Мефодий.
– И откуда ты такие слова знаешь? – удивился командир. – Ты же меня под вышку толкаешь.
– Не дури, в России вышку отменили. И если ты все сделаешь аккуратно, то все прокуроры и сыскари в тебя упрутся, только рога обломают, а доказать ничего не смогут, – сказал уверенно Мефодий. – Я в таком деле понимаю.
– А под следствием пару лет в моем возрасте мало покажется? – спросил командир.
– Не до тебя чиновным будет. – Мефодий махнул рукой. – Да и случись не дай бог, я тебя в любом уголке великой России так обогрею, королем жить будешь.
– Тогда следак точно будет знать, что в цвет вышел.
– И пусть он своими знаниями подавится, да и мы ему ласково подскажем: мол, жизнью своей бросаться не следует, не погоны, другой жизни не выдадут. Ты полагаешь, от тебя до меня путь далекий, а прокурор головой ушибленный? Да и я не меньше твоего рискую.
Командир немного подумал, медленно поднялся, убрал деньги в стол.
Убийц напоили водкой со снотворным, заперли в чулане Сильвера.
Все собрались