Пир во время чумы стр. 216
за столом, Классик надел фрак – по утверждению артистов, парадный костюм недавно отметил тридцатилетие. Никакого спиртного на столе, естественно, не было, пили растворимый кофе. Капитан, чисто выбритый, был одет в приличный костюм, еще недавно он на нем не сходился, сегодня болтался на костлявых плечах, как на вешалке. Он просматривал закупленные Сильвером продукты и бормотал:
– «Рама» на бутерброды еще годится, но это не сливочное масло – химия… А тут для торта.
Сильвер состроил хитрую рожу, подмигнул Классику, который по давней привычке сидел, прикрыв глаза, и из-под длиннющих ресниц философски наблюдал за происходящим. Гуров жестом предложил Стасу подойти к окну, сказал:
– Отгони «Ауди» Буничу, скажи дяде «спасибо» и попроси от моего имени, чтоб к пяти утра прислал к этому дому внедорожник со своими ребятами. Скажи, я позже позвоню.
– Так позвони сегодня, сейчас, – посоветовал Стас.
– Хорошо, ты двигай, тебя обратно привезут. Надень форму, побрейся.
– Да уж брился. – Стас провел ладонью по щеке.
– Вчера, – усмехнулся Гуров и добавил: – Еще скажи, что операцию, которую он просил меня провести, я лично делать не буду, но на операционный стол попытаюсь пациента уложить.
– Мудрено слишком. – Стас вновь поскреб щетину и пошел к крану бриться. – Вода-то холодная.
– Ну, извини. – Гуров развел руками.
– Да уж ладно, чего не сделаешь для любимого начальника.
Гуров оставил друга мучиться, отодвинул ширму, оглядел необъятное ложе, спросил:
– Классик, разреши по старинке вздремнуть на твоей крохотной кровати? Сплю урывками, а мне утром необходимо быть свежим и злым.
– Даже повелеваю, – величественно произнес Классик.
Разбрызгивая грязь, высвечивая мощными фарами полотно изувеченного шоссе, огромная машина вылетела из города. За рулем и на переднем сиденье сидели близнецы Бунича.
На сиденье сзади, привалившись друг к другу, скованные наручниками дремали здоровенный Юрий и его маленький широкоплечий напарник.
Стас, сверкая погонами, устроился посередине, рядом расположился Гуров. Он смотрел на убийц и
думал о том, что недоразвитость для некоторых индивидуумов является большим благом, чем человек тупее, тем ему легче жить. Приказали убить, они убили, получили деньги – жизнь хороша. Мефодий обещал защиту, но защелкнул наручники – хреново, будем терпеть. Дали выпить – нормально, можно поспать. Интересно, сны таких людей мучают? Вряд ли, вон какие у них спокойные, даже довольные лица. Самые же неприятные мысли – о зоне. И что? И за колючкой люди живут. Они там будут короли, хорошего мальчика получат, водки достанут, жратвы…
Гуров сжимал между колен тяжелый, обернутый брезентом сверток. Стволы, из которых совершили убийство. В чем сыщик был убежден, так это в том, что в свертке те самые стволы. Старый вор никогда не допустит, чтобы все началось сызнова. Он мог заминировать самолет? Ясно, командир – человек Мефодия, знает его не один год, к самолету никого не подпустит, сам проверит каждый сантиметр. Судя по всему, они долетят благополучно, Мефодий крайне заинтересован, чтобы они все оказались в Москве.
Машина уперлась в железные ворота аэропорта. Встречали их два молодых парня с автоматами, но, лишь увидев близнецов, даже на документы не взглянули, молча распахнули створки, указали, куда ехать.
Мел жесткий снег, на огромном пустом пространстве ветер гулял, был зол и хлесток, даже в